Ренессанс

 – Брум принялся что-то набирать в смартфоне, но пальцы тряслись, словно у него начался припадок.

– И что там? – Я подошёл ближе.

Лицо Оливера пугало меня: брови надломились, губы задрожали, в глазах стояли слёзы – он был готов вот-вот заплакать.

– Кто-то скинул… – Он осёкся, боясь произнести это вслух. – Кто-то… Я не знаю кто… Сфотографировал нас с Бернардом, когда мы ещё гуляли вместе. Не знаю, когда была сделана фотография. Про нас написали. Ну… всякую грязь. Всё слили в Сеть.

И в эту секунду раздалась мелодия вызова.

Оливер со страхом посмотрел на свой смартфон. Мы втроём застыли, наблюдая за ним и боясь произнести хоть слово.

– Это мой отец… – упавшим голосом проговорил Оливер.

15

Скэриэл вернулся поздно вечером на такси. Я увидел из окна, как стремительно он покинул салон, как грохнул дверцей и под гневные крики водителя направился к входной двери. Я стоял на втором этаже; заметив меня, он обычно махал рукой и пальцем указывал вниз, прося спуститься, но сегодня этого не произошло.

По его выражению лица было сложно что-то понять. Я закусил губу, размышляя, что могло случиться. Предчувствие подсказывало: что-то пошло не по плану.

Отложив тряпку и средство для мытья окон, я стянул резиновые перчатки, поправил свитер и поспешил к лестнице. В холле раздался шум, словно чем-то тяжёлым ударили по стене, и крик Эдварда:

– Да что с тобой?!

Я с опаской начал спускаться, но почти сразу застыл. Там, в холле, Скэриэл в ярости прижимал Эдварда к стене, приставив к его горлу нож.

Ссорясь, они задели стоящую рядом металлическую подставку для зонтов – та перевернулась, и четыре зонта вывалились прямо к их ногам.

Слава богу, что все уже ушли. Скэриэл нечасто навещал нас в Запретных землях и обычно заранее предупреждал о приезде. И, конечно, он никогда не устраивал сцен у всех на глазах, особенно если это могло подмочить его репутацию. Последний работник – полукровка, бывший учитель истории – покинул нас полчаса назад. Задержись он, было бы сложно объяснить, что здесь происходит.

Я опешил, не зная, что делать. Это был первый на моей памяти случай, когда Скэриэл и Эдвард ссорились по-настоящему. Я уже не говорю о размахивании ножом.

Я не видел лица Скэриэла, но Эдвард выглядел возмущённым.

– Очнись! – Он схватился за его запястье и стиснул, отводя лезвие."

"Скэриэл шумно дышал, явно не в силах совладать с собой. Эдвард, наоборот, пытался сохранять хоть какое-то спокойствие.