Ренессанс

– Скэриэл! Блин, ты тяжёлый! – Я принялся брыкаться, но Скэр, скатившись со спинки дивана, втиснулся в небольшое пространство за моей спиной и обнял меня, почти подмяв под себя. – Ай, локоть убери, прямо в спину тычешь!"

"– Так? – тепло выдохнул он мне в затылок. Я почувствовал себя большой плюшевой игрушкой, которую тискает кто-нибудь вроде Габи.

– Чего ты, блин, творишь, – заворчал я, пытаясь сдвинуться. – Мне жарко.

– Ты хотел, чтобы тебя пожалели, вот я и жалею. – Он перестал хихикать. Тёплая ладонь просто легла мне на макушку и провела по волосам.

Я смущённо зарылся в подушку. Я не мог признать: да. Лучше. И вовсе я не недоволен. Такое щемящее тепло я за последнее время чувствовал лишь трижды. Когда отец обнял меня и разрешил сохранить то, что мне важно, – Скэра и право на ошибки. Когда я впервые надел мамин шарф и вспомнил наши танцы. Когда Гедеон, прося прощения за свой срыв, положил ладонь мне на лоб.

– Детский сад… – все-таки пробормотал я.

– Ворчишь, как старик, – усмехнулся Скэриэл.

И я правда затих, прислушиваясь к себе.

– Ну что? Получше?

– Да… немного.

Он больше ничего не говорил – лишь продолжал гладить меня по волосам, отчего захотелось спать. Я прикрыл глаза, сдержав ответный вопрос: «А тебе?» Я ведь чувствовал, что эти прикосновения нужны и ему. Быть может, во всём этом виновато наше одиночество? Я потерял маму, Скэриэл – обоих родителей. Возможно, мы оба тянулись к тем, кто мог о нас позаботиться, а не находя отклика, заботились друг о друге.

– Как себя чувствуешь? – тихо спросил он. Трудно было сказать, сколько прошло времени: пара минут или пара часов. Меня разморило.

– Хочу спа-ать, – честно ответил я, зевая.

– Поспи.

– А ты?

– Тоже вздремну, наверное.

– А как же практика тёмной материи? – заплетающимся языком произнёс я.

– Через час поговорим об этом. Разберёмся. Спи, Готи.

Последнее, что я запомнил, прежде чем заснуть, – Скэриэл вновь погладил меня по голове. Мы лежали по-прежнему близко, но больше я не чувствовал неловкости.

Он ведь прав. Мы странная, ненормальная парочка. Может, и одна на весь мир. И больше всего я в последнее время боялся, что рано или поздно тайны перевесят и это закончится.

Почему-то спать в доме Скэриэла было приятнее, чем у себя. Диван узкий, немного жёсткий, пропахший сигаретами, но я так хорошо высыпался на нём, что давно собирался узнать, где Скэриэл его приобрёл. Хотя, думается мне, не в диване было дело.

Когда я проснулся, на улице ещё не стемнело.