Ренессанс

Мать его, да кто угодно.

Оливер показал мне большой палец и подмигнул. Глупее ситуации и придумать нельзя.

– Знаешь, не думаю, что я ей нравлюсь, – выдавил я.

– Да хоро-ош, – протянул он. – Она точно к тебе неравнодушна.

О да, угрожать объекту своей симпатии – это прямо новый уровень проявления чувств.

Вернувшись за стол, я пришёл к выводу, что ничего из того, что сказала Оливия, не передам Скэриэлу. Она могла как угодно к нему относиться, но я не подписывался на то, чтобы быть её персональным посыльным.

11

Скэриэл прохаживался по ателье, заинтересованно изучая всё вокруг.

Он щупал материал, проверял швы, словно разбирался в этом, рассматривал костюмы на манекенах, примерял галстуки, останавливаясь перед зеркалом.

Я без энтузиазма листал мужской журнал, в котором рекламы было больше, чем статей, и временами бросал на Лоу беглые взгляды. Обычно Скэриэл справлялся здесь без моей помощи, но сегодня внезапно предложил съездить вместе. Наверное, если бы Эдвард был дома, он бы позвал и его.

– Вывеска у вас незаметная, – как бы между делом отметил Скэриэл.

Не упрёк, не замечание – просто констатация факта. Вывеска и правда была бестолковая, с первого раза не разберёшь, что тут: секонд-хенд или всё-таки ателье.

От ножевого ранения не осталось и следа, но всего три дня назад Скэриэл выполнил очередное заражение по приказу мистера Эна и сутки провёл под капельницей. Он то просыпался, то впадал в горячку, и Эдвард под конец извёлся настолько, что заявил: «Ему нужно завязывать с этим.

Он долго не протянет». И вот, поглядите. Резвый, весёлый, словно и не был совсем недавно на грани жизни и смерти. Быть может, только такие и выживают? Люди, которые всегда ходят по лезвию ножа. Всё или ничего. Скэриэл не боялся смерти и потому всегда оставался хозяином положения.

– Вывеска? – оживился Томас и нервно посмотрел на Кевина. – А что с ней не так?

– Не привлекает внимания. Нужно сменить, – объяснил Скэриэл, рассматривая бабочки. Взял бордовую, поднёс к шее и спросил у меня: – Ну как тебе?

Скэриэл прекрасно знал, что я не разбираюсь в этом, но, возможно, так он пытался меня развлечь.

Было приятно, когда он интересовался моим мнением, вот только я не мог высказать то, что думал. Не хватало слов, чтобы оформить мысли в связную речь, которая бы точно пришлась ему по душе. В такие моменты разница между мной и Хитклифом была почти осязаемой. Уверен, тот просто говорил, как есть, не заморачиваясь.

– Симпатичная? – неуверенно предположил я.