Ренессанс

Брехня для чистокровных. Я был гнусным лжецом. Совесть съедала меня изнутри, будто голодный дикий зверь.

9

Увидев из окна, как Хитклиф вышел из дома, я спустился в гостиную. Скэриэл стоял у дивана, скорчившись, и казался очень бледным.

– Проверь, что входная дверь заперта, – отрывисто велел он.

Я подошёл к двери, подёргал ручку и на всякий случай закрыл на ещё один оборот. Повернувшись, я столкнулся взглядом с рассерженным Скэриэлом.

– Он знает, что я владею тёмной материей. Люмьер Уолдин следит за мной.

Из последних сил произнеся это, Скэриэл схватился за левый бок. Я приблизился к нему, осторожно приподнял свитер и увидел бинты, на которых уже проступили кровавые разводы.

– Помоги снять, – прохрипел он.

Я аккуратно взялся за низ свитера и стал медленно, аккуратно поднимать ткань, стараясь не задеть рану. До прихода Хитклифа Скэриэл принял обезболивающее и лежал в своей комнате. Я бы ни за что не впустил чистокровного, но Скэриэл был другого мнения. Как только я сообщил ему, что пришёл его дружок, Лоу потребовал мой самый большой свитер и вознамерился во что бы то ни стало спуститься.

– Дальше я сам, – выдохнул Скэриэл, оставшись обнажённым по грудь. – Рана быстро заживёт. Через пару дней буду как новенький."

"– Тебе нужен покой, нельзя было вставать.

– Я знаю, Джером, – мрачно бросил он, идя к лестнице. – Этот сукин сын Адам ещё поплатится.

– За что он порезал тебя? – тихо спросил я, следуя за Скэриэлом. – Не думал, что он решится напасть.

– Разве таким, как Адам Шерр, нужна причина? – недовольно выдал он.

Я ничего не ответил, и Скэриэл поплёлся по ступенькам. От помощи он отказался, поэтому мне только и оставалось, что подниматься за ним, беспомощно сжимая свитер в руках.

Хитклиф узнал о способностях Скэриэла и даже не закатил скандал. Что уж там, даже не обиделся. Неужели этот чистокровный совсем наивный и мягкотелый, раз принимает всё от Скэриэла за чистую монету? Я злился из-за того, что даже такой большой секрет не рассорил их.

Через пару дней постельного режима Скэриэлу и правда стало лучше. Адама мы больше не упоминали, словно получить ножевое ранение было ничем не примечательным событием, чем-то между походом в магазин и стиркой белья. Я всё задавался вопросом, что же стало для Адама спусковым крючком, но Скэриэл вечно его провоцировал, так что это всё – он вернулся домой мертвецки бледный и, согнувшись в три погибели от боли, истекал кровью в холле – было вопросом времени.