Ренессанс

– Не знаю, что на меня нашло, – начал я в своё оправдание. – Только хотел защитить честь своих друзей…

– Я не спрашивал о причине. Защита чести – дело благородное, но ты должен помнить о границах. Ты чистокровный, а не низший. Не опускайся до физического насилия. Сколько раз мне хотелось хорошенько двинуть некоторым чистокровным в Совете! – Само слово «двинуть» так поразило меня, что я растерялся. Отец желчно усмехнулся. – Но это плохо скажется на моей репутации. А мне надо быть предельно осторожным, чтобы добиваться поддержки хоть каких-то здравых решений.

– Я буду следить за своим поведением, – покорно произнёс я.

Мой отец – оппозиционный политик. Ну, насколько это вообще возможно в Октавии. Кому скажешь, не поверят.

– Надеюсь, что ты говоришь искренне. Не буду больше поднимать эту тему. Миссис Рипли сказала, что ты чувствуешь вину. Этого достаточно. – Его голос смягчился. – Меня в целом устраивают твои сеансы с ней. Не хочешь ли ты продолжить, допустим, раз в месяц? Мне кажется, эти встречи идут тебе на пользу.

– Я не против, – признался я.

Мне действительно нравилось наше общение с миссис Рипли. Как нравились и эти перемены в отношениях с отцом. Даже закралась мысль, а не посещает ли он её сам?"

"– Замечательно, – улыбнулся отец и вновь сел за письменный стол. – Если тебе не хочется со мной чем-то ещё поделиться, то ты свободен.

Я медленно поднялся, дошёл до двери, взялся за ручку и, прежде чем выйти, повернулся и сказал:

– Спасибо.

Отец подписывал документы. Он растерянно посмотрел на меня, держа ручку на вису.

– За что?

За то, что взял в свою семью и вырастил. За то, что пытаешься мне помочь, пусть и не всегда так, как я этого хочу. За то, что идёшь мне навстречу и доступно объясняешь, в чём я был неправ. За то, что стараешься быть хорошим отцом.

– За всё. – Я широко улыбнулся. – Я люблю тебя, пап.

Он уставился на меня, видимо не зная, как реагировать на эти слова. Тут взгляд его потеплел.

– И я тебя, Готье.

29

За день до экзамена я почувствовал такой прилив уверенности, что просто-напросто не мог усидеть на месте. Трудно было определить причину столь резких перемен, они могли быть лишь временными, но того, что страх провала отступил, нельзя было отрицать. Возможно, мне помогли тренировки со Скэриэлом, или встречи с миссис Рипли, или последний разговор с отцом – а может, и всё вместе.