Ренессанс

С размаху ударило о толстый ствол дерева. Словно тряпичная кукла, он, такой худой и хрупкий, упал в снег. Фейерверки загрохотали уже дальше, разрезая золотистыми огоньками ночную гладь. Как мерзко звучали вдалеке радостные крики пьяной толпы.

Мальчик не двигался. Тонкая кровавая струйка текла из его рта. Я подбежал к нему, разгрёб снег. Взял Райли на руки и притянул к себе, проверяя пульс.

Я опоздал. Не помог. И, осознав это, я неожиданно для себя разрыдался.

– Что ты наделал? – повторял я, обращаясь к Скэриэлу и прижимая Райли к себе.

 – Что ты наделал?

Тот молча подошёл и замер позади. Как мне сейчас хотелось вскочить, как хотелось наброситься на него. Бить и бить, пока он не поймёт, что поступил неправильно. Как он мог принять такое решение, так быстро, не думая? Райли – просто запуганный ребёнок. Скэриэл даже не дал ему шанса!

– Мы могли всё объяснить. – Я обернулся, всхлипывая.

– Он нас сдал бы, – возразил Скэриэл. – Я не могу так рисковать. И ты тоже. Мне… мне жаль."

"Он стоял с опущенной головой.

Глаза блестели, словно и он вот-вот готов был разрыдаться. Но я больше не разрешал себе ему верить. Действительно ли он раскаивался, было ли ему так же больно, как мне, или он опять играл роль, чтобы смягчить мой гнев?

Я провёл рукой по волосам Райли. Он прожил недолгую и тяжёлую жизнь. Он уже не вырастет в сильного мужчину и не отомстит отчиму за все издевательства. Заметит ли его мать после пьянок, что он не пришёл домой? Будут ли они его искать? Дрожащей рукой я поправил футболку Райли и, продолжая сжимать его в объятиях, выдохнул:

– Ненавижу тебя, Скэриэл.

Страха больше не было, только боль, ужас и жгучее чувство несправедливости. Меня трясло всё сильнее, чем яснее я понимал: это ведь и моя вина. Нужно было предупредить Скэриэла, что мы не одни в доме. Нужно было убедиться, что Райли спит. Ничего бы не случилось, не будь я таким глупцом.

Я думал, что Скэриэл молча уйдёт, но вместо этого он тихо проговорил:

– Я себя тоже.

24

Как я и ожидал, мать и отчим Райли на похороны не пришли.

Я первым бросил горсть промёрзлой земли в могилу. В горле стоял ком, глаза были на мокром месте, пальцы закоченели. У меня потрескались губы, и я то и дело облизывал их. Под чёрным пуховиком на мне был взятый напрокат тёмный костюм, узкий в плечах. Он сковывал меня. Я жаждал одного: поскорее проститься с Райли, стянуть неудобные вещи, забиться куда-нибудь в угол и в компании алкоголя дать волю накопившимся эмоциям.