Реконструктор

Всеми – это кем?

Первое отделение второго взвода пятой роты второго батальона Четыреста пятого гренадерского полка Сто двадцать первой дивизии вермахта.

И я числюсь в составе этого отделения.

В качестве кого?

Старший стрелок Макс Красовски.

Дожил!

Дореконструировался!

Что, сейчас нарубишь веток, закидаешь ими перепаханные снарядными разрывами окопы – и пойдешь вместе со всеми? В расположение своего (уже своего!) взвода? Будешь пить с ними кофе, жрать картошку и зубоскалить?

А назавтра?

На фронт?

Стрелять по своим? Ты хороший стрелок, Макс…

Но ведь и эти, ходящие внизу люди, тоже свои.

Очкастому Хорсту Фишману я помогал в работе, Франку показывал, как удобнее держать оружие и целиться…

Для чего?

Чтобы он завтра стрелял по моим предкам?

Впрочем, нет.

Мой предок – вот он, лежит у моих ног. Он сделал все, что было в его силах, для того чтобы я родился и жил.

Ага, и чтобы сейчас стоял тут, одетый в чужую военную форму… форму врага… готовый стрелять в тех, кого он защищал.

Нет.

Не будет этого.

Я, возможно, и не все сейчас вспомнил, но за эту страну я уже воевал. Не сегодня и не здесь. И не с этими солдатами в шинелях мышиного цвета. С другими. Которые иногда были одеты в такую же форму, что носили и мы сами. Но и там была война, лилась кровь и погибали мои товарищи.

Война не кончается.

Она иногда затихает – на время. Но приходит час – и вновь берут оружие в руки молодые парни в военной форме, чтобы защитить свою страну от нового врага. Он может быть разным, этот враг. Может носить форму – и ходить в гражданской одежде.

Может стрелять тебе в лицо – и трусливо жалить в спину. Ничто от этого не меняется. Он всегда будет врагом, желающим убить именно тебя, как солдата, защищающего целостность своей страны. Или трусливым, гадящим исподтишка мерзавцем, желающим, чтобы «этой страны» не было в принципе.

Все возвращается на круги своя. И перед тобою – именно перед тобою! – встает во весь рост выбор: с кем ты? Можно уйти вместе с этими симпатичными и обаятельными простыми парнями, одетыми в фельдграу.

За ними Европа и большая часть цивилизованного мира. Они несут «свет и процветание», обещают освобождение от тирании «несчастному, обездоленному русскому народу». Много чего они несут…

А можно – остаться здесь. Рядом с погибшим солдатом. Он навряд ли задавался возвышенными мыслями о прекрасном, лежа здесь, на сырой земле, с винтовкой в руках. Скорее всего, просто думал о своем доме. О молодой жене, которая ждет его в осажденном городе.