Реконструктор

Страхует первого, настороженно поводя вокруг стволом автомата. Пока тот не залег, с места не двигается вообще.

Не вижу других, но они наверняка где-то есть. Парочкой проверяющих здесь не обойдутся.

Бах!

Ага, контрольный.

Значит, кто-то из партизан еще жив… был.

Бах!

Уже глуше и с другой стороны.

Точно, эта парочка тут не одна.

– Глаза закрой! – шепчу я ему. – Увидят же! Издаля стрельнут!

Под шинелью вижу движение руки – он откручивает колпачок на рукоятке.

«Ну что, Максим, – приплыли? Сейчас немцы выйдут на полянку, и Виктор дернет за шнур. Сдетонирует ли заряд? Может… А может и не завестись: все-таки от землянки носилки стоят достаточно далеко. Хотя он ведь должен знать, где расположена взрывчатка. Но вот сработает ли основной заряд? Мне под ноги бросить – точно рванет, где-то здесь проложен детонирующий шнур, а этот-то сработает.

Но Петрищев меня не слышит, что-то там у него не заладилось. Так он в руку ранен! Прижал гранату левым бедром и правой рукой пытается колпачок отвернуть!"

"Шорох кустов – и на полянку вступает немец. И сразу же, с противоположной стороны, но чуть левее (чтобы не перекрывать товарищу сектор стрельбы), выходит второй.

– Kamerad! Ein Russischer auf die Bahre zuendet die Bombe![23]

Немец, к которому я обращаюсь, реагирует моментально, на автомате. Нажимает на спуск, и короткая очередь выбивает пыль из шинели Виктора. А секунду спустя оба ствола (его и первого солдата) уставились мне в лицо.