Рекс

Юргенсон огляделся и, вдохнув чистый деревенский воздух, прислушался к тишине, стоявшей вокруг.

— Хорошо тут у тебя…

— Да, когда я из Крастона уехал, даже жалел поначалу, а теперь доволен.

— Ты чего так изменился, я имею в виду лицо? Я поначалу даже не узнал тебя, пока ты не ощерился — улыбка та же осталась…

— Так ты разве не слышал?

— Ну, что-то такое слышал, вроде убрали тебя совсем. Даже посокрушался, вроде хорошо был знаком с человеком и вот…

— Все так думали, — улыбнулся Джастин. — Но я выкарабкался, морду перетянул — в смысле кожу на лице, потому и поменялся.

— А что было? — осторожно спросил Юргенсон.

— Просто заряд картечи в лицо. Повезло, что зрения не лишился…

— Ты всегда был везучий.

— Ты тоже.

Они немного помолчали. Юргенсон продолжал наслаждаться чистым воздухом, различая множество запахов и их оттенков — в городе ничего этого не было. А Джастин посматривал на него искоса, тоже отмечая перемены во внешности давнего приятеля.

— Ну что, не очень мои ребята тебя потеснили?

— Нет, ребята вежливые.

— Что знаешь про Рутберга?

— Основная группа у него человек двадцать, это те, кто будет с ним до последнего. Есть и отчаянные ребята, есть неплохие стрелки. С «шестерками» с улицы может набрать до сотни человек. Но эти, сам понимаешь, до первого выстрела, а потом разбегутся.

— Берлог у него много?

— Если считать с квартирками его девок, то десяток наберется.

— В квартирках он едва ли прятаться будет. Разве что подраненный…

— Тут ты прав, Тревис… Это ничего, что я тебя Тревисом называю, ты же вон какой человек стал?

Юргенсон засмеялся, но был смущен этим вопросом.

— Джастин, все знают, что мы давние друзья, а кто не знал, узнает теперь, так что не говори глупостей.

— Хорошо, господин премьер-министр, усвоил. Теперь давай о деле. Я могу найти пятнадцать человек. Будет кто-то из старых, кто не забыл, с какой стороны обойма вставляется, есть ребята поновее, но тоже профессионалы, сам знаешь, я понтовщиков не держу.

— Знаю, Джастин, конечно, знаю."

"— Теперь — таксы. Успешная операция — всем по десять тысяч. За легкое ранение — надбавка пять тысяч, за тяжелое — двадцать тысяч. А если крайний случай, то сто тысяч. Как тебе такая арифметика?

— Мне это подходит.

— Ух ты! А я думал, дороговато!

— Нет, Джастин, нормально. Сейчас ведь все дорожает, а такого друга, как ты, мне не купить ни за какие деньги.