Рекс

Повод для разговора иссяк, и обливающийся потом Галардес с тоской посмотрел на часы. Половина второго, судя по тому, как вели себя те, за кем им с Бирчем велено было приглядывать, в этой дощатой печке ему предстояло сидеть еще часа четыре. И это при том, что четыре большие мухи, которые оказались запертыми вместе с ним в сарае, уже валялись бездыханные у стены, а он еще держался. Правда, у мух не было воды, а у него оставалось целых три литра. Но какой толк в воде, если она теплая?

— Могу вам предложить вот это — оно смородиновое… Да… Ну или так, да… А как вас зовут? Джесика? Очень приятно.

— Это ты опять с мальчиком разговаривал? — поинтересовался Галардес.

— Нет, не с мальчиком, — угрюмо отозвался Бирч.

— А почему Рудольф, ты же все время Марком представлялся?

— На Марка не очень клевали, — признался Бирч и вздохнул.

— А на Рудольфа?

— Тоже не очень. Она сказала, что Рудольф — лошадиное имя. Представляешь?

— Ну, вообще-то, да, — улыбаясь, произнес Галардес.

— Что значит «да»? Где ты видел, чтобы лошадь звали Рудольф?

— Про большую лошадь не скажу, но у нашего соседа был пони, так его звали Рудольф.

Бирч не ответил.

«Переживает», — догадался Галардес и вытер лицо майкой. Затем снова поднес к глазам бинокль. Эти двое — Кудрявый и Мордастый — оставались на месте, а в полукилометре от пляжа у выносного мола стояли яхты, и в одной из них сидел начальник Галардеса — Ремезов. Он тоже следил за Кудрявым и Мордастым, причем сидя в кондиционированной каюте, однако считалось, что одного наблюдателя недостаточно, поэтому на пляже страдали еще двое.

Но и этого было мало, помимо своих кадров, телефоны Кудрявого и Мордастого слушали местные копы, а за их машинами таскались кадры из наемного агентства, и все это для того, чтобы узнать, когда этих двоих вызовет на службу один из местных мафиози.

Он готовился поднять мятеж, вскоре здесь должна была разразиться настоящая война.

Всех подробностей Галардес не знал, но начальник был его земляком, поэтому иногда рассказывал больше, чем другим.

Неожиданно «подопечные» Галардеса засуетились. Один из них сел на матрасе и приложил к уху телефон.

— Ты смотришь, Бирч?

— Смотрю…

— Чего таким голосом отвечаешь? Мы сейчас свалим отсюда, сто пудов, свалим.

— Ну и чего радоваться? Мне вон эта «Рудольф — лошадиное имя» телефон свой оставила. Сказала, ждет через полчаса.