Рекс

Едва Гарсель вышел из лифтовой кабины, к нему шагнули два официанта, на подносе у одного были фужеры с золотистым, белым и розовым шампанским, а другой предлагал канапе, кагалите, икру и что-то еще, но Гарсель вежливо отказался, взяв только шампанское. А почему бы и нет?

Публики пока было немного, человек тридцать, и Гарсель отошел к большой стеклянной стене, откуда можно было смотреть на вечерний город и слушать живой джаз, который уже играл в соседнем помещении, называемом обычно музыкальным салоном.

Заметив, что к нему кто-то приближается, Гарсель вздохнул и сделал глоток шампанского.

— Гарсель? Это ты? — спросил его подошедший высокий седоватый человек с вытянутым лицом и крючковатым носом.

— Привет, Гераклион. А ты тут каким образом?

— Вообще-то я главный редактор «Полит-профит»…

— О, поздравляю, я не знал. И давно?

— Уже три месяца."

"— Значит, ты теперь шишка и тебя приглашают в такие бриллиантовые отстойники? — спросил Гарсель и одним глотком допил шампанское.

— Да, я добился определенного успеха. А вот ты что здесь делаешь? Неужели снова полез в репортерскую работу?

В голосе Гераклиона прозвучало беспокойство, он не хотел делиться салонной славой газетной звезды.

— Нет, с этим покончено. Я здесь по работе, что-то вроде обслуживающего персонала.

— В смокинге?

— Здесь все в смокингах, даже уборщики.

— И все же, чем ты занимаешься?

— Ты задаешь вопрос как частное лицо или как редактор?

— Как частное лицо.

— Я торговец, приятель, и никак не связан ни с прессой, ни вообще с новостями.

— А чем торгуешь? Судя по тому, что ты здесь, какими-нибудь шикарными авто? Или дворцами на островах?

— Нет. Просто бытовыми приборами, — скучным голосом пояснил Гарсель и, поймав взгляд официанта, показал ему пустой фужер.

— Чайниками, что ли? — переспросил Гераклион, когда официант ушел.

— Нет, биостарами.

— Биостарами? Это что такое?

— Слуга-робот. Среди важной публики это сейчас самая популярная игрушка.

— И… дорого это?

— Порядка двухсот тысяч.

— Ого! — Гераклион покачал головой и отпил из своего бокала. — Могу себе представить, какие у тебя комиссионные.

— Завидуешь.

— Завидую, — легко согласился Гераклион.