Рекс

— Валиант? — уточнил Боднер, хотя и так понял, что это то самое экстремальное лекарство.

Прежде он о нем даже не слышал, но, работая с Рексом, пришлось научиться его применять. Только на других — себе бы он такое не вколол ни за какие деньги. Да, эффект был потрясающим — только зашил, прошелся автодозатором — и через полчаса у пациента даже шва не видно. Правда, отеки на периферии, глаза почти не открываются, руки-ноги опухают, и держится отек два-три дня, но сам очаг в полном порядке.

Однако отеки были сущим пустяком по сравнению с тем, что испытывали пациенты. По их словам, их будто жгли каленым железом и, что самое неприятное, нельзя было применять анестезию. Когда пациент не чувствовал этой жгущей боли, препарат не давал своего потрясающего эффекта.

А тут целых две ампулы и два очага. Ужас!

О стоимости этого препарата оставалось только догадываться. Лишь однажды Рекс обмолвился, что платит за ампулу по пять тысяч ливров. Пять тысяч ливров за полчаса мучений.

— Раздевайся и ложись. Пока аппаратура прогреется, ты уже отключишься.

Рекс стал раздеваться. Ему за свою жизнь пришлось пройти через множество неприятных процедур, и он относился к этому спокойно. Он просто не думал о них.

101

Уходить из центра пришлось ночью, по-воровски. Уходить из дома, ведь Рекс провел в нем почти три года, начав беспомощным калекой, в которого не очень-то верили. Но сначала ему помог доктор Грей, он научил Рекса исцеляться мысленно, показал, как тренировать память и угадывать чужие намерения.

Были и другие спецкурсы, но эти два человека дали Рексу особенно много, и он их не забывал.

Накануне вечером ему позвонил майор и сказал, что ночью за ним прибудет наряд.

— Беги, Джордж, все, что я тебе обещал, уже приготовлено. Позвони по номеру, который найдешь в ячейке, и тебе помогут устроиться. Ты создан для чего-то большего, чем охота за жуликами.

— Да, сэр, — согласился с ним Рекс, и они попрощались. А спустя пару часов он разогнул декоративные решетки на первом этаже, аккуратно выдавил стекло и выскользнул на свободу.

Он все сделал так тихо и незаметно, что его не хватились, пока не прибыл наряд.