Рекс

«Встреча состоится в отеле «Корвуд» в одиннадцать часов».

«А кто тебе это сказал?»

«Бинвальд».

«Что-то он разговорился сегодня, тебе не кажется?»

Это были секретари. Один рыжий такой, другой носатый. В его мусорнице постоянно была ореховая шелуха. Бесполезно говорить, что ее нужно в пакет складывать — валит все вместе с бумагами, тупица. Или он сознательно это делает? Неужели издевается?

Привычной кодированной скорописью Олаф записал фразы, в которых, как ему казалось, был скрыт какой-то смысл.

На следующем уровне звучали другие новости:

«Уже послезавтра, понял меня?»

«Да понял».

«Чего ты понял? Чтобы не как в прошлый раз, Торнтон меня тогда чуть на месте не грохнул!»

«Мартин, ну что ты в самом деле? Все сделаем. И аппаратуру поставим, и улицы прошерстим. Там этот «Павлин» вроде еще разбомбленный стоит, там какого-то мафиозу взрывали».

«Взрывали мафиозу или нет, но ресторан уже работает».

Это уже было интереснее, и Олаф стал чаще «переключаться» по частотам.

«Я одного не могу понять, Дризл, почему хозяин должен встречаться именно в кабаре «Рюйн»? Там же такая скверная обстановка — пали откуда хочешь, и весь гадюшник завалится!»

«Мне сказали готовиться к прикрытию, и все.

«Филдс не добрее, просто он каждый день бухает».

«Ну вот к нему и подойди, пьяный он тебя не зашибет — промахнется».

Собеседники засмеялись. Олаф тоже улыбнулся. Они сменили тему, а он частоту.

«Вы должны четко представлять себе, что такое прикрытие важной встречи!»

Олаф наморщил лоб, стараясь не пропустить ни слова, это был Филдс, помощник самого Торнтона.

«Во-первых, работаете только парами. Не тройками, где один смотрит, а двое болтают, а только парами».

«А если одному в туалет приспичит, сэр?»

«Значит, один идет в туалет, а другой его ждет и одновременно сообщает командиру отделения, что боец отлучился по нужде. Мы должны знать, сколько в каждый момент у нас под рукой людей».

«У «Павлина» сложный перекресток, а в десять тридцать там жуткий трафик начинается».

«Ничего не поделаешь, будем фильтровать тот трафик, который имеется».

Поискав еще с полчаса, Олаф удостоверился в том, что больше ничего стоящего не поймает — люди остывали от работы и переходили на бытовые темы. Там тоже подчас попадались захватывающие истории, но у Олафа уже уставали челюсти.

Сняв струну с трубы отопления, он убирал ее в шкаф, где этих струн было предостаточно и к тому же имелась гитара, на которой Олаф иногда играл.