Рекс

— Что за направления?

— Первое касалось Джеймса Гастера. Он не мог заниматься подобными делами, поскольку наши люди все же настигли его тогда — пять лет назад.

— Но ведь вы говорили, что неясно, выжил он или нет, — напомнил Камерон, возвращаясь к огромному письменному столу.

— Это говорил не я, сэр, а мой предшественник.

— Ну да, конечно. Он говорил одно, а вы теперь — другое.

— Нам удалось найти свидетелей, которые подобрали раненого Гастера, пытались его лечить, но безуспешно. Они указали место захоронения, и мы теперь имеем результат анализов.

Камерон сел в большое глубокое кресло и почти растворился в тени, которую оно создавало. Затем из темноты появилась бледная рука хозяина, и он сделал ею приглашающий жест, сказав:

— Садитесь, господа. Так нам будет удобнее.

Все сели, но чувствовали себя напряженно. В присутствии Камерона по-другому было нельзя, он будто держал их на прицеле.

— Хорошо.

"— Наша группа выяснила, что противник использует технологии радиоперехвата, чтобы заменять метки летательных аппаратов.

— Что-то как-то длинно, Торнтон, нельзя ли покороче?

— Противник подделывает летную информацию, сэр. У него есть такая возможность.

— И это все?

— Пока все, — ответил Торнтон, чувствуя, как его обволакивает холодное недовольство хозяина.

— Мистер Макуин, а почему вы не приехали вчера? — неожиданно спросил Камерон.

— Вчера я не мог, сэр… У моих детей был в садике утренник, и я…

— Понятно, — произнес Камерон, и в кабинете воцарилась жутковатая тишина, которую не скрашивало даже потрескивание поленьев в камине.

— Ну хорошо, — произнес Камерон после долгого молчания. — Дети — это, конечно, аргумент. Вы можете идти, Макуин, в свою комнату, если понадобитесь, мы вам сообщим.

— Да, сэр, — сказал Макуин и, поклонившись, покинул кабинет.

— А у него хорошая выдержка, — заметил Камерон. — Он сильный человек, но наличие семьи делает слабым даже его. Что у нас с Юргенсоном, Торнтон?

— Его люди буквально идут на штурм, сэр. Они трясут всех, кто может дать о вас хоть какую-то информацию.

— Этому парню не откажешь в тонком чутье. Он паникует, как завидевшая паука муха, но это ему не поможет, хотя воевать с ним мы не будем.