Рекс

"

"Иногда он запоминал часовые разговоры, правда, делал это как записывающий прибор, не проводя анализа. Куда больше его интересовали запахи, которые он снова стал различать и даже связывать с ними какие-то знакомые ассоциации — шум леса, легкое касание руки, страх перед первой прививкой.

Постепенно периоды бодрствования стали настолько длительными, что Рекс начал испытывать скуку, он не знал, куда деть свободное время, и стал размышлять, прокручивая в памяти ранее услышанные «ролики», а еще классифицировал воспоминания, сортируя события на те, что были «до» и «после».

Вскоре состоялась его первая четкая и вполне осознанная картина. Это было утро, когда в окно палаты заглядывало солнце.

Перед его кроватью стояли два человека в белых халатах. Их лица были Рексу незнакомы, но голоса он узнал сразу.

— Ну что скажешь, готова мышечная система к активации?

— Откуда мне знать?

— Ты специалист. По крайней мере, так считают в Министерстве обороны.

— А ты, конечно, таковым меня не считаешь?

— Перестань, у нас работа стоит.

Последовала пауза, во время которой второй собеседник задумчиво растирал подбородок.

— Давай сначала попробуем его покормить.

— А смысл? Челюсти не двигаются, язык не шевелится?

— Ну, может, хоть какие-то резервы остались. Возможно, он откликнется на запах молочной каши, это ведь из детства, с самого начала…

— Не факт. Я, например, с раннего детства любил жареное мясо.

— Я учту это.

Что происходило потом, Рекс не помнил, он перенапрягся, пытаясь анализировать услышанное, и на какое-то время ушел в забытье, но пришел в себя, едва почувствовав запах еды.

— Ну давай, малыш, открывай ротик… — прозвучал совсем рядом женский голос, и пред глазами Рекса замаячила рука с ложкой. От руки пахло камфорным маслом, чуть-чуть хлоркой и еще какими-то лекарствами.

— Как будто есть реакция, — сказал один из мужчин.

— Возможно, это судороги.

— От голода? Да, возможно.

— Да, четыре часа. Он должен испытывать голод. Ну давай, дружок, открывай ротик — за маму… за папу…

Рекс смотрел перед собой, слушал этот голос, и вдруг непонятная, удушающая волна накатила на него, глаза затуманились и все объекты вокруг стали расплываться.

— Доктор, Линк, он плачет! — воскликнула женщина.

— Плачет?

Доктор подошел ближе. Его искаженное линзой из слез лицо было похоже на огромный творожный пирог.