Ребёнок от босса

Даже когда взгляд обращается ко мне, восторженный блеск из них никуда не исчезает. Максим протягивает руку и по-собственнически обнимает меня за талию, а затем, нисколько не смущаясь многочисленных «зевак», целует в щеку.

Скользит поцелуем к уголку моих подрагивающих губ и мое сердце ускоряет ритм, бросаясь ему навстречу.

Горячее дыхание касается моего уха:

- Жена, - звучит, как нечто сладкое, многообещающее.

Прикрываю глаза. Боже! Дрожащими пальцами прикасаюсь к его широкому сильному запястью. Рука Максима по-прежнему обхватывает мою талию.

Сила объятий такая крепкая, что легкие буквально горят огнем, заставляя кровь-лаву быстрее бежать по венам. Похоже, наши объятия настолько тесные, что Еве это доставляет дискомфорт.

Зажатая между нашими иелами, дочка начинает негромко жалобно пищать.

Максим неохотно отстраняется.

- Сегодня мать прилетает, – неожиданно ставит перед фактом. - Я ей сказал про Еву.

На моих глазах подбородок мужа неумолимо каменеет. Ему все еще сложно принять то, что я скрыла обстоятельства рождения нашей дочки.

Мои плечи понуро опускаются, но я стараюсь не подавать вида, какое впечатление произвела на меня эта новость.

Ведь я совсем не ожидала, что встреча с его родителями случится так скоро. Хотя на что я рассчитывала? Что Максим не поставит в известность своих родителей, что они уже несколько месяцев, как стали бабушкой с дедушкой?

Бред!

Отгоняю прочь воспоминания и толкаю вперед коляску со спящей дочкой. Свежий воздух всегда на нее так действует - лучше колыбели Чайковского.

Уже почти ощущаю на себе ее полный презрения и отторжения взгляд. Чувство неловкости, проникает отравой в каждую пору моей кожи.

«Неловкость» — это слишком слабо сказано, скорее, стыд космического масштаба.

Потираю висок с правой стороны, ощущая как от напряжение начинает гудеть голова. А все проклятые мысли, засасывающие глубоко в чувство вины, как в зыбучие пески.

"Как я буду смотреть в глаза женщине, которая так и скренне и гостеприимно приняла меня в свой дом невесткой?!

Как?!

Последующие два часа я провела, словно на иголках.

Ева, будто ощущая мою нервозность, то и дело капризничала, изредка переходя на крик. Никогда не видела свою малышку такой, поэтому дав себе мысленную увесистую оплеуху, отправилась на кухню к Надежде, чтобы она дала мне пару капель валерьянки.