Ребекка

Сиделка отодвинула от себя чашку, встала и взглянула на старушку. Та откинулась на свои подушки, и губы у нее задрожали.

— Кто вы такая? — спросила она меня. — Ваше лицо мне незнакомо, и я никогда не видела вас в Мандерли. Би, кто эта девушка? Почему Максим не привозит ко мне Ребекку? Я так люблю Ребекку. Где она?

Я вся залилась краской, а сиделка быстро подошла к креслу больной.

— Я хочу видеть Ребекку, — повторила старая леди. — Что вы сделали с ней?

Беатриса тоже встала из-за стола, вся красная, с дрожащими губами и смущенно глядела на меня.

— Думаю, что вам следует уехать, миссис Леси, — сказала сиделка. — Когда больная начинает путаться в мыслях, то это продолжается обычно несколько часов подряд. Время от времени у нее бывают такие припадки. Очень жаль, что это случилось именно тогда, когда вы приехали навестить нас.

— Надеюсь, что вы все понимаете и прощаете ее, миссис де Винтер, — обратилась она ко мне.

— Ну, конечно, мы уже уходим.

Мы взяли свои сумки и перчатки и направились к выходу, а вслед раздавался раздраженный тонкий голос:

— Где Ребекка? Почему Максим не приезжает сюда и не привозит Ребекку?

Мы пошли через гостиную и холл, вышли и сели в машину.

Все это не говоря ни слова.

И только когда мы уже миновали деревню, Беатриса, наконец, заговорила:

— Мне ужасно совестно перед вами, просто не знаю, что сказать.

— Не говорите глупостей, Беатриса, ничего не нужно говорить. Все в полном порядке.

— Не понимаю, в чем тут дело. Я ей писала о вас и Максиме.

И она очень заинтересовалась этой свадьбой за границей. Я совсем забыла, что она так любила Ребекку. Кажется, она так и не поняла, что с ней случилось. Ребекка отличалась способностью внушать к себе симпатию; мужчины, женщины и даже собаки — все тянулись к ней. По-видимому, старая леди так и не забыла ее.

— Это совсем неважно, неважно, — повторила я.

— Жиль будет очень недоволен и скажет мне: «О Беатриса, глупее нельзя было ничего придумать.»

— Вам не следует ничего рассказывать ему об этом инциденте.

Чем меньше шуму поднимать, тем скорее все это забудется.

— Но Жиль сразу увидит по моему лицу, что я чем-то расстроена. Мне никогда не удается что-нибудь скрыть от него.

Меня все это ничуть не задевало. Лишь бы это не дошло до Максима.

Мы доехали до холма, с которого были видны леса Мандерли.

— Скажите, вы очень торопитесь домой? — спросила Беатриса.

— О нет, а в чем дело?

— Вы не рассердитесь, если я вас высажу у домика привратника.