Ребекка

 — Вы доехали очень быстро.

— Вы ведь сказали, что дело срочное, а мой шофер, к счастью, не успел еще убрать машину. Как хорошо, что дождь, наконец, пошел, он собирался слишком долго, и духота всех нас замучила.

— Надеюсь, что вы чувствуете себя лучше, — сказал он, обращаясь ко мне.

— Я думаю, вы понимаете, — сказал Максим, — что я вызвал вас такой скверный вечер не для того, чтобы провести приятную получасовую беседу перед обедом?

Вот это — Джек Фэвелл, кузен моей первой жены. Ну, начинайте, Фэвелл.

Фэвелл вынул записку Ребекки из кармана и положил ее на стол.

Он больше не улыбался, был несколько растерян и явно недоволен оборотом дела.

— Послушайте, полковник, нам незачем ходить вокруг да около. Я приехал сюда для того, чтобы сказать, что не согласен с приговором, вынесенным сегодня судом.

— Разве он касался вас, а не де Винтера? — спросил полковник.

— Я имею право высказать свое мнение, и не только как кузен Ребекки, но… и как ее будущий муж.

— Ах так, тогда конечно… — полковник несколько растерялся.

— Правда ли это, де Винтер?

— Впервые об этом слышу.

Полковник Джулиен посмотрел на всех по очереди.

— Послушайте, Фэвелл, что, собственно, вас смущает?

Фэвелл на мгновение задумался. Он старался сосредоточиться, чтобы выступить убедительно. Однако он был недостаточно трезв, и это ему не удалось. Он вытащил записку Ребекки и протянул ее полковнику со словами:

— Эта записка была написана за несколько часов до предполагаемого самоубийства. Прочтите, пожалуйста, и скажите, похожа ли эта записка на те, которые обычно оставляют самоубийцы?

Полковник достал из футляра очки, надел их и внимательно прочел записку.

— Нет, не похожа. Но я ведь не знаю, о чем идет речь, о чем именно она хотела говорить с вами. Может быть, знаете вы или де Винтер?

Максим промолчал, а Фэвелл заговорил снова:"

"— Моя кузина назначила мне свидание, она просила меня приехать сюда, чтобы о чем-то со мной поговорить. О чем именно, этого мы никогда не узнаем. Однако это совершенно не относится к делу.

Она назначила мне свидание в коттедже и собиралась провести там ночь наедине со мной. Самый факт того, что она села в лодку и отправилась прогуляться по морю, меня вовсе не удивляет. Она часто делала это, в особенности после целого дня, проведенного в лондонской духоте. Но чтобы она проделала дыры в днище лодки и добровольно сама себя утопила — вот в это я никогда не поверю! Так поступить могла бы какая-нибудь истеричка, полусумасшедшая, невротичка, но не она.