Ребекка

— Что мне за дело до его страданий, он никогда не интересовался моими! Как вы думаете, каково мне, когда я гляжу на вас и вижу на ее месте: за обедом, в будуаре, за ее письменным столом и пишущей ее ручкой! Как вы думаете, каково мне слышать, как Фритс и Роберт и вся остальная прислуга повторяет: «Миссис де Винтер ушла на прогулку», — «Миссис де Винтер велела подать машину к трем часам» и так далее. И это в то время, как моя леди — настоящая де Винтер! — лежит всеми забытая в холодной и сырой земле!

Ну, что ж! Если он страдает, то так ему и следует — за то, что он женился на вас спустя десять месяцев после ее смерти.

Я видела его глаза. Он переживает муки ада, и он их вполне заслужил.

Он знает, что она видит его; она приходит к нему — и не с прощением, а наоборот, полная угроз и злобы. Она никогда не прощала обид. «Я прежде отправлю их в ад», — говорила она, если сердилась на кого-нибудь. Она была смелой и независимой. Если следовало бы родиться мужчиной, а не женщиной, я часто говорила ей это.

Я ведь ухаживала за ней, она была еще ребенком, вы знали об этом?

— Нет, не знала. И вообще больше не желаю вас слушать, миссис Дэнверс. Я ведь тоже живой человек, и неужели вы не понимаете, каково мне слушать все, что вы говорите!

— Ребенком она была очень хороша собой, и когда люди останавливались на улице, любуясь ею, она говорила: «Я вырасту и стану настоящей красавицей, Дэнни, правда?» Она обводила своего отца вокруг пальца, и то же было бы с ее матерью, если бы она была жива.

В день, когда ей минуло четырнадцать лет, она взяла в руку упряжку и погнала четверку лошадей. Мистер Джек, ее кузен, сидевший рядом, хотел взять вожжи из ее рук, но она сопротивлялась, как дикая кошка, и, в конце концов, сбросила его с сиденья. Они были подходящей парой — она и мистер Джек.

Семья отправила его служить на флот, но он не захотел подчиниться дисциплине, он был слишком умен, чтобы исполнять их дурацкие приказы, в точности, как она. Никто и никогда не мог справиться с ней.

Она жила так, как хотела, как ей нравилось. В шестнадцать лет она села на спину громадному жеребцу, и он смирился, весь покрытый пеной, с боками, окровавленными ее шпорами! «Это научит его повиноваться, не так ли, Дэнни?»

Никто и никогда не мог с ней справиться на земле. А вот море настигло ее и погубило, оно оказалось сильнее нее. — У миссис Дэнверс затряслись губы, и она начала бесшумно плакать, вытирая сухие глаза платком.

— Миссис Дэнверс, — тихо сказала я.