Развод. После…

Трясущимися пальцами снимаю блокировку и набираю номер той, за которую все готов был отдать. И жизнь свою в том числе.

Вспоминаю ее образ, запах волос. Тело, которое отзывалось на откровенные ласки. Как трахались, целовались. Я ни с кем и никогда не испытывал и сотой доли тех ощущений, которые получал с ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бомбило и крышу сносило. Во сне ее имя на языке прогонял."

"Позапрошлой ночью она кончала на моем члене, стонала, когда мои пальцы гладили ее клитор.

Как самка, блядь, богомола.

Усмехнулся даже этой мысли.

– Макс? – обеспокоенно отвечает.

Сцепляю челюсти до простреливающих ощущений в черепе.

– Давай встретимся, Оль? Завтра? Вечером? – ровно и спокойно спрашиваю. Как только получилось?

Отомщу.

Она сделала свой ход. Теперь моя очередь.

– Х-хорошо. Макс?

Внутри Варфоломеева ночь. Режет, рубит, убивает.

– Оль, дел выше крыши.

Сбрасываю вызов.

Зря ты все это затеяла, Ольга.

глава 17

Оля.

Хожу по квартире из угла в угол. Состояние загнанной мышки, которую посадили в клетку и закрыли дверцу. Постоянно душно, мысли гоняются как бильярдные шары по зеленому полотну.

Неужели это происходит на самом деле?

Еще несколько дней назад все было прекрасно. Тухло, пресно, но я не жаловалась. Наоборот, меня все устраивало.

А сейчас волосы рвать на себе хочется, кричать, истерить, но чтобы этот кошмар закончился.

Я банально устала.

Ложка позвякивает в чашке с чаем, когда подношу ко рту.

Я ждала от Макса еще каких-то звонков. Прошлой ночью даже проснулась в холодном поту. Мне снилось, что бывший муж ворвался ко мне в квартиру и обвинял, сыпал угрозами, грубо ругался. Я с головой ныряла под одеяла и тряслась от страха.

Хорошо, что это был лишь сон. Впрочем, наяву Кречетов мне не звонил и не обвинял.

Глупо надеюсь, что у него и мысли не возникло о моей вине.

Да я сама сломала мозг, думаю над тем, кто же предатель.

– Ксения, привет, – прочищаю горло перед тем, как поздороваться.

Ее взгляд в тот вечер до сих пор холодит кожу. Брр…

– Привет, – сухо говорит и замолкает.

Мы обе замолкаем. И повисает приторная тишина.