Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Против воли тянусь ответно и замираю. Что за метания, не могу себя понять. То хочу, то не хочу… Женская натура.

Оправдываюсь перед собой, небом и землей, хотя кому я что должна, скажите? Кто знает на Занзибаре обо мне хоть что-то? Даже если я сейчас совершу то, о чем буду жалеть, то это лишь моя вина.

Грех… Ковалев — грех… Но какой же сладкий…

— Ирка, — срывающимся шепотом произносит. — Ира. Скажи только одно слово. Я же вижу.

— Целуй.

Точка невозврата срабатывает. Я не знаю кто кого сильнее сминает и захватывает.

Наш поцелуй грубый, но страстный до одури. Жаркий, как палящее солнце в самой засушливой пустыне. Жадный.

Его губы вводят в исступление. Андрей пожирает меня в буквальном смысле. Я подставляюсь и льну, как кошка. Не побороть себя, не победить, не остановиться. Что же мы делаем? Обвиваю ногами за пояс, глажу и ворошу мокрые пряди. Мы целуемся как подростки, которые впервые вкусили мед губ, не в силах оторваться друг от друга.

— Не разлюбил, Ириш, — вдруг шепчет он. — Все обман был. Только ты всегда главной была.

— Андрей, — не открываю глаза. — Это всего лишь момент. Все пройдет, как только вернемся на берег.

— Нет, — машет головой. Впивается горящим взглядом и снова отрицает. — Нет.

— Тс-с-с, — прижимаю палец. — Пора подниматься. Слышишь дочка зовет."

"С палубы и правда доносится голос Вари. Мы вынуждены вернуться. Поднявшись, расходимся в разные стороны. Андрей уходит на корму и остаток пути домой молчит. Изредка бросает на нас задумчивый взгляд.

Дома все также.

Он молча ужинает и потом уходит в свою комнату. Понимаю и не обижаюсь. Мне тоже есть над чем подумать. Занимаюсь уставшей дочкой, мою ее и укладываю спать. Варя отрубается моментально.

Минута свежего воздуха и тоже усну. Вдыхаю свежий морской бриз. Температура падает, становится прохладнее. Ухожу полностью в свои мысли, перевариваю слова Ковалева, пока на плечи не падает теплый плед и не раздается голос.

— Идем ко мне в спальню.

Глава 37

— Ир, я скучал, — обхватываю пылающее лицо двумя руками.

 — Правда скучал, — еложу по щекам губами, вдыхаю ее запах. — Только сейчас все понял. Только теперь. Ты все еще моя, Ирка… Моя! Понимаешь?

Она молчит. Вцепилась что есть сил в запястье, царапает ногтями и опускает глаза. Я не могу от нее оторваться. Не могу!

Все что чувствовал когда-то возвращается с новой силой. Описать невозможно как накрывает. Наверное, так ощущает себя тонущий человек. Захлебываюсь, блядь. В животе подмывает и стягивает.

Я ее люблю.