Развод. Не бывшие (СИ)

Интересно, это единственные эмоции, которые демонстрирует Рустам, если раздражен? По крайней мере, мне кажется, что после моих слов он должен быть раздражен.

— Потому что вашему адвокату сейчас не очень выгодно быть вашим адвокатом, — вдруг поясняет Рустам то, что никак не укладывается у меня в голове.

— Это почему?

— Вы ему доверяете?

— Разумеется, нет.

— Так как вы ему не доверяете, то его неуспех вы спишете не на то, что адвокат вашего мужа более опытный, а на то, что ваш просто куплен мужем и действовал не в ваших интересах, а в его, разве нет?

— Разумеется, да.

— То есть при проигрыше вы автоматически посчитаете, что за это ему заплатили?

— Зачем вы спрашиваете то, что и сами знаете?

— Затем, чтобы вы поняли, что для вашего нового адвоката проигрыш равен концу карьеры. Если вы вдруг решите распространить эту информацию и расскажете общественности о случившемся, кто обратится к адвокату, которого легко может купить противоположная сторона?

— То есть это он еще и отказаться может? — спрашиваю, не в силах поверить в действительность.

— Я бы отказался, — на полном серьезе признается Рустам.

— Да? Вы не выглядите трусом, — тут же протестую.

— Не о трусости речь, — со знанием дела говорит Рустам. — Подмоченная репутация дорогого стоит.

— И чего же? Увольнения?

— Это самая малость из последствий.

— Говорите, будто знаете наверняка, на собственном опыте, — пытаюсь подловить Рустама, но он лишь невесело улыбается и отворачивается.

Первые пару секунд думаю, что получу что-то в ответ, но когда делаю шаг ближе, резко останавливаюсь, вдруг понимая, что Рустам больше словно не здесь. Думает о своем, явно что-то вспоминая. И мне неожиданно хочется знать, что же именно он вспоминает. Или кого. С ума схожу в четырех стенах, как иначе объяснить неожиданный интерес к жизни абсолютно постороннего человека?

Вернувшись в дом, нахожу Виктора Павловича все там же, за столом.

— И какая же у нас стратегия? — устало спрашиваю.