Развод. Не бывшие (СИ)

Правда, вряд ли Рустам сможет мне на них ответить.

— Как думаешь, почему они пришли к нам? И почему стреляли в Динара?"

"Рустам долго молчит, и меня это напрягает. Я даже немного наклоняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо и убедиться, что он не уснул за рулем.

— Стреляли не в Динара, Ясмин, — устало говорит он. — Стреляли в тебя. И пришли сюда за вами.

— За нами?!

Он замолкает, больше ничего не говорит. Только тяжело дышит и ускоряет автомобиль. У меня же остается много вопросов, на которые никто не может ответить.

— У тебя есть связь с теми, кто забрал детей? С Еленой?

— Есть.

— Позвони им.

— Если бы что-то случилось…

— Звони! — перебиваю. — Я должна убедиться, что с ними все в порядке.

Рустам протягивает мне свой мобильный. Он обычный, кнопочный. Удивительно, что таким кто-то еще пользуется. И я бы даже спросила, почему он именно такой телефон носит, но сейчас меня волнуют мои дети.

— Последний набранный.

Пока идет соединение, внутри меня все вибрирует от напряжения.

— Вы… в порядке?

— Да, нас куда-то везут.

Кошусь на Рустама.

— Куда их везут?

— В безопасное место.

— Ты уверен в этих людях?

— Они не мои, Динара. Уверен, он бы не стал непроверенным людям доверять собственных детей.

Киваю. Спрашиваю, как себя чувствуют ребята и Надя, и, услышав, что все хорошо, отключаюсь.

И когда вижу, что мы сворачиваем к больнице, внутри все словно расслабляется. Напряжение, сковывающее тело до этого времени, уходит. Нам навстречу выходят врачи с носилками, помогают забрать Динара. При виде его бледного лица и окровавленного заднего сиденья я думаю только об одном — лишь бы не было поздно.

Глава 51

Ясмин

На протяжении четырех часов я сижу в коридоре клиники и не знаю никакой информации. Что Динара, что Рустама забрали в операционную, и с тех пор ко мне никто не выходит, но каждый раз, когда я вижу, как медсестры снуют туда-сюда, у меня внутри все нервно сжимается.

Я ни разу не слышала имя Динара или Рустама, но все равно нервничаю, волнуюсь. И злюсь, потому что меня будто здесь не существует. Никто не спешит мне рассказать, как идет операция, хотя мне казалось, что так должно быть. Кто-нибудь просто обязан выйти и все мне рассказать.