Развод. Искусство слать всех на...

И за это тоже прости, знаю, что не прав, но мне больше не к кому обратиться. Я с Олей такого наворотил, я же ее больше всего на свете люблю, а тоже обидел. Она там, на кухне?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смотрит при этом сын не на меня. А на Олины кроссовки на пороге. И я смотрю. И Маркус тоже. Будто ничего интересней мы никогда не видели.

- А если я скажу, что не там?

- То я разрыдаюсь, честное слово. – И приподнявшись на носочки, Коля крикнул вверх: - Оль, выйди, пожалуйста, я так по тебе скучаю! Я просто не могу уже!

Судя по шебуршанию у меня за спиной, Оля давно стоит в коридоре, так, чтобы оставаться незамеченной, но слышать каждое наше слово.

- Мама, - кричит Маркус, и, вырвавшись у меня из рук, бежит к Оле. Та выставляет ладони вперед, подхватывает сына, и принимается его целовать, пока малыш не выгибается дугой от приступа хохота.

Мы обе перестаем обращать внимания на Колю, но слышим его тихое покашливание.

- Девочки, простите меня дурака, пожалуйста. Я не обещаю, что исправлюсь сразу, все-таки не за один день такое перевоспитание дается, но я буду очень, очень стараться. И разрешаю себя бить, когда снова налажаю.

Глава 24

Оля всхлипывает, у меня в носу щиплет от трогательности момента, Коля мой тоже глаза блестящие прячет.

Вытираю украдкой слезы и поворачиваюсь к Оле, которая уже вовсю ревет:

- Ну, что, милая, домой?

И только посмотрев прямо на свою невестку, понимаю, что бедная девочка плачет отнюдь не от счастья. Или не только от него.

Господи, да что ж случилось? Раскаявшийся муж на пороге с цветами в зубах, можно прощать и возвращаться обратно в семейное гнездо, идиллия же. Или нет?

- Ты не хочешь, - догадываюсь я.

Оля машет головой.

- Ты меня больше не любишь, - глухо и обреченно спрашивает Коля. Краски слетели с его белого, как простыня лица, и даже когда Оля снова машет головой, сын не успокаивается. – А что тогда, я не понимаю?

- Я боюсь, - всхлипывает бедняжка, и как маленькая, как запуганный ребенок, прижимается к Маркусу щекой. Дитя к дитю.

На секунду подумалось, что такой страх не может быть беспричинным.