Развод. Искусство слать всех на...

И очень по геройски обсуждал мои проблемы со своими друзьями, великовозрастными придурками, которые сейчас даже взгляд на меня поднять боятся.

- Рит, поехали, я тебя домой отвезу, - скидываю с себя Юрину руку и зло закусываю губы. Те дрожат как перед истерикой.

Не надо домой! Нет у меня теперь дома. Или есть, просто я пока не знаю, где он.

Я отодвигаю от себя полную тарелку, с которой чуть ли не падают на скатерть круглый зажаристый картофель и куски мяса. Не хочу есть, после таких откровений кусок в горло не лезет.

- Спасибо, Владлен, за гостеприимство, но с меня, пожалуй, хватит.

Огромный, как бык после откормки, мужик неловко шмыгает носом. Ну, конечно. Теперь ему неудобно. Им всем неудобно!

Сколько я видела их таких в школе? Когда самые последние хулиганы краснели и прятали глаза в пол, стоило ответить откровенностью на их хамство. Или на глупость. С подростками это работало, но приходится напомнить себе, что здесь не мой уютный класс, а передо мной не мальчишки из 11 «Б».

А кто тогда?

Мальчишки и есть. Головы седые, а мозгов все равно с кулачок. Только играют они теперь иначе, по-взрослому."

"Пока двое из них молчат, третий, самый задиристый (или самый пьяный) пытается спорить.

- Да что не так?! Юр, да отпусти руку, мне больно вообще-то! Владя, че он? Ой, ну давайте побейте меня, раз я такой плохой! Рита, ну скажи им, в самом деле! Я же ничего такого, я любя, по дружески! Ты и сама обо всем знала! Не смотрите на меня так, это просто жизнь, я ничего такого не сказал!

И столько в голосе возмущения, столько непонимания, что даже становится смешно.

Сознательно. Так, чтоб наверняка.

Поворачиваюсь назад и смеряю взглядом всех троих. Юра, зачем-то вставший с места, снова садится за стол. Ну точно, что ученик. А я значит их учительница.

От моего строгого голоса у всех троих меняются лица.

- Знаешь, Геворг, ты прав. Климакс, это очень неприятная штука. Особенно когда его вызывают искусственно, как у меня. Но тебе не надо разбираться во всех этих тонкостях, сколько Гаянэ лет? Тридцать?

- Двадцать семь, - растерянно икает Саргсян.

- Хороший возраст. В два раза тебя младше. Вряд ли ты со свои образом жизни и алкогольными возлияниями доживешь до климакса своей жены, так что не переживай.