Развод. Искусство слать всех на...

Значит, не простишь его?

Мама странно на меня смотрит:

- А давай представим, что после рождения второго ребенка, выяснится, что все это время Оля тебя обманывала, и отец малыша вовсе не ты, а другой мужчина.

- Мам, ну не сравнивай. И потом, отец эту Эмму не любит.

- Так и Оля не любит. У них и было всего один раз, и врать она тебе не хотела, и вообще ее подставили. И даже причины, по которым она тебе изменила, тоже найдутся. И общество, общество будет поддерживать ее, а не тебя! И я тоже на твою сторону не встану.

Скажу, что поделаешь, уже ж случилось, надо прощать. И только ты будешь знать, что этому «случилось» предшествовало долгое, изматывающее вранье от самого близкого тебе человека. Так что, сынок, простишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока она говорит, у меня в жилах кровь стынет, а кишки крутит так, что ей-Богу, вот-вот в туалет побегу. Голос у матери такой серьезный, а взгляд пустой, что я, как под гипнозом, представляю все, что она говорит.

И охреневаю не только от самой картинки, но и того, что в принципе задал свой вопрос.

- Не продолжай, - встряхиваю головой, словно пытаюсь стереть из памяти показанное только что кино. Оля и какой-то левый мужик. – Я все понял, мам. Метафоры всегда были твоей сильной стороной.

Мама снова вздыхает:

- Ну что за балда! Это не метафора, а банальное сравнение, я же тебя учила.

Смеюсь. И правда учила. Этому и еще многому другому. Я бы даже сказал – всему другому.

Как держать ложку, как шнуровать ботинки, как определять время по часам и стороны света по кольцам на пне. Как дружить, как поступать не правильно, зато по совести, как не плакать, когда Алиска Синицына не согласилась танцевать со мной медляк. Я охрипну перечисляя список и при этом не дойду даже до половины. Все, что умеет современный человек, он умеет благодаря маме. Но почему то, даже понимая это, я тянусь к отцу. Переживаю, хочу убедиться, что с ним все в порядке!

- Имеешь полное на то право, - будто читает мои мысли ма.

– Езжай, только, пожалуйста, избавь меня от деталей вашего разговора, хорошо?

Дальше мы едем молча, а я думаю о том, что даже трех «очень» будет мало. Все-таки я ее очень-очень-очень-очень-очень разочаровал.

Выходя из машины, мама ведет себя как обычно, прощается, смотрит весело и даже с любовью, снова оговаривает со мной рабочие вопросы, а я киваю и молчу. Чувствую себя при этом таким мудаком.