Развод. Искусство слать всех на...

Так что одно то, что подрядчик согласился выполнить наш заказ на месяц раньше оговоренного, стоило всех лет обучения китайскому!

Пока там в Китае, еще не успели опомниться, даю распоряжение внести правки в контракт и подписываю доп. соглашение. Я счастлива! Я почти в экстазе! И когда в кабинет заходит Юра, я даже не замечаю, в каком он потерянном состоянии.

- Юрочка Игоревич, - как по барабанам стучу по столу ладонями, - кажется, я еще на что-то способна! Сэм лу Чин согласился отправить партию уже сейчас.

Я убедила, что из-за стыка новогодних праздников, мы увидим детали не раньше февраля, а там новые налоговое пошлины, так что… а что у тебя с лицом?

Чувство эйфории сходит с меня медленными осторожными импульсами. Я все еще радуюсь за собственный успех, но где-то на краешке сознания начинает зреть беспокойство. Никогда не видела Шмелева таким хмурым.

- Юр, ты чего?

- Эх, да, - мямлит он, - вот, Рит. Не знал, что делать и пришел к тебе.

Он протягивает мне фоторамку, в которой через тонкое стекло я вижу свое отражение прямо поверх чужих лиц.

Одно Эммы, а второе…

- Это же…

- Саргсян, - кивает Юрка. – Точнее его копия. Как из под ксерокса, ей Богу.

Эмма, красивая и молодая, гораздо моложе себя теперешней, обнимает девочку лет четырех. Малышка так похожа на Геворга, что не может быть никаких сомнений в том, кто ее отец. Те же глаза, та же линия роста волос, низкие надбровные дуги, даже улыбка и та один в один как у нашего когда-то друга. От понимания, что же произошло, у меня по коже разбегаются мурашки.

Конечно, они были любовниками. Более того, в память о романе Геворг и Эмма сохранили кое-что материальное – ребенка. Насколько я помню, девочке сейчас то ли десять, то ли одиннадцать лет. Могу ошибаться, никогда раньше не интересовалась жизнью секретарши мужа. Но пару раз, случайно, слышала, как та рассказывала о своей дочери коллегам. Делала она это с гордостью, и чувством триумфа. Это не случайный ребенок, а результат длительных отношений. Плод любви. Потому что обе девушки – и Эмма и ее дочь – смотрят в объектив, то есть на того, кто делал фото с чувством, которое не спутаешь ни с чем другим. С любовью. Именно так женщина смотрит на своего мужчину.

Она его любила. А он ее предал.

Потому что не мог не понимать, что когда-нибудь правда вскроется, а вместе с ней всплывет имя той, которая помогла потопить нашу фирму. И не мог не понимать, что за это грозит самой Эмме.

Грустно.