Развод. Искусство слать всех на...

Нам нужно поговорить, обсудить наши женские дела, правда, Эмма, - перевожу взгляд на напряженное лицо любовницы мужа. Та кивает. – Ну не дело это, за девочками подслушивать. Мы быстро, Юр.

Тот нехотя поднимается с места. И еще более неохотно, если такое возможно, идет на выход. На пороге оборачивается и снова смотрит. Ведет себя так, будто оставляет меня наедине с опасными террористами. Он что, всерьез думает, что мы здесь за Стасикову честь драться будем? Или что, я примусь рыдать, умоляя Эмму оставить моего мужа в покое? Господи, ну и бред!

- Юр, десять минут, - снова прошу я и только тогда, тяжело вздохнув, Шмелев выходит из зала.

Но даже в том, как он закрывает дверь, слышится все его недовольство и тревога. Как у папы, который впервые отвел дочку в детский сад и стоит за стенкой, подслушивает, все ли с ней в порядке.

Но я не ребенок и со мной точно все в порядке.

Выдыхаю, перевожу взгляд на Эмму.

- Ты уволена.

Ну вот, думала, наш разговор займет десять минут, а хватило и секунды.

В сэкономленное время побалую себя пироженкой. Тянусь к сумке, чтобы тоже уйти, но меня останавливает возглас Эммы:

- Вы… вы не имеете права!

- Ну, значит, это бесправное увольнение, пожалуйся на меня Саргсяну. Только что он мне сделает?"

"Судя по тому, как заалели щеки любовницы мужа, я попала в цель. Била наугад, но попала. Эх, Геворг, старая ты крыса, не просто так ты устроил сюда Эмму, по дружбе, как сам выразился. Или дружба эта была не с нами, а своей… да я даже не знаю, кем они друг другу приходятся!

По сути, я ничего не знаю об Эмме, даже ее отчество.

Зато картинка, где она своими красными как у самой дешевой проститутки губами… ой, вспоминать не хочется. Жмурюсь, лишь бы не видеть этот ужас перед глазами, но Эмма принимает мою брезгливость за слабость и начинает угрожать.

Кому? Мне?!

- Вы пожалеете, Маргарита Сергеевна!

- Уже жалею. Что так и не позавтракала, потому что сейчас, когда я просто смотрю на тебя, меня тошнит.

Теперь уж точно не до еды. – Сглатываю мешающий дышать ком. И правда тошно, я это не для красного слова сказала, а потому что чувствую, что еще чуть-чуть и вывернет наизнанку. - Две недели можешь не отрабатывать, и не пытайся вынести что-то из офиса, за твоими сборами будут очень внимательно следить.

Снова тянусь к сумке, думаю, что разговор окончен, но эта мразь начинает что-то верещать про мой возраст и статус.