Развод. Я календарь переверну

Ресторатор сам сказал - А 1а guerre comme а 1а guerre (на войне — как на войне), не обессудьте!

Качаю головой, потом закрываю папку и кладу на стол.

- Денис Александрович, можете попросить ваших официантов принести стейк?

Желательно «стриплойн», прожарка «медиум велл». Телятину с грибами в белом соусе я органически не переношу."

"- Разумеется, Герман Львович, сейчас вам подадут ваш стейк, уж простите, я решил на свой вкус. Это не телятина, говяжьи щечки, изысканное блюдо для гурманов.

- Охотно верю, и попробовал бы, но увы.

- Что, печень шалит?

- Нет, печень, слава богу в порядке, просто не люблю.

- Бывает. Аделаида, может быть, и у вас какие-то пожелания?

- О, нет, я как раз люблю и грибы и белый соус и эти... щёчки.

- Да, щёчки что надо.

Смотрит он на неё как собака на кость. Гандон. Ладно, что ж, мой козырь пока в рукаве, но скоро...

- Герман, что с бумагами? Я права, считая, что не стоит влезать в это дело?

- Абсолютно, но как я понял ваш супруг уже предпринял какие-то шаги.

- И что делать?

- Я бы рекомендовал повременить с разводом.

- Что?

Она смотрит на меня удивленно, Дворжецкий тоже.

А что? На войне все средства хороши, правда?

Так не доставайся же ты никому!

41.

- Серьёзно? Нет, ты серьёзно?

- Ада, успокойся!

- Ты говоришь мне успокойся?

Резко разворачиваюсь у со всей силы луплю его по широченной грудной клетке.

Я еле-еле сдерживалась в ресторане перед Дворжецким, ну, как сдерживалась.

Сделала хорошую мину при плохой игре, попыталась обратить всё в шутку, но этот.

Перед глазами сейчас только вздернутые брови известной теле свахи Ларисы Гузеевой и её сакраментальное — «пидорас, пидорасина»... Если не видели —загуглите, оно, зараза, того стоит!

- Сволочь ты, Крестовский, сволочь!

Продолжаю лупить, а ему как слону дробина! Усмехается еще, подлец, а потом хватает меня за запястья, пряча мои ладони в свои.

- Ада, поехали, потанцуем вечерком?

- Потанцуем? Я тебе потанцую, я тебе так... Признавайся, спелся с ним, да? Спелся с Игнатовым? Сколько он тебе заплатил?

Герман удивленно округляет глаза.

- Ни с кем я не...

- Ты понимаешь, что я всё равно выясню? Ты Макара не знаешь! Он то еще трепло.

Он расскажет, и тогда знаешь, что?

- Что?

- Репутации своей можешь сказать «до свидания», вот что. Пусти!

Дергаюсь и вырываюсь, но далеко меня не выпускают.

- Ой, боюсь, боюсь... - опять усмехается! - Аделаида, знаешь, меня уже столько раз этим пугали.