Развод. Я календарь переверну

Квартиру, машину тебе не положено, алиментов — хрен да ни хрена, тут часто и детям уже по восемнадцать, так что никто никому ничего не должен.

И остается такая верная и преданная на обочине жизни. С голой жопой на снегу —это, простите, моё любимое.

А пацанчик «еёйный», которого она мужиком сделала с новой пассией, из тех самых пираний, по курортам, и в брендах.

Воплощает, сука, её мечту...

- Фил, закурить есть?

- Ты же не куришь, Ада?

- По хрен, хочется, давай-давай, не жопься.

- Тебе это не идёт.

- Неужели? Знаешь, а мне плевать идёт это мне или нет.

- Что ты?

- Плевать кто и что подумает, ясно? Важно то, что думаю я. И сегодня я думаю, что, ты меня Филипп Львович, тупо бесишь.

- Да, неужели? Братец мой, постарался, да?

Усмехаюсь. Боже, мужики, что вы такие предсказуемые, а?

- А если постарался? — смотрю на давнего соседа, шикарного мужика, холёного, лощеного, как и его братец, к счастью, не близнец.

Это именно Филипп свёл меня с Германом, ну, как свёл — познакомил.

Филипп достаёт пачку, протягивает мне сигарету, щелкает зажигалкой.

Я не курю и никогда не курила. Только вот так пару раз баловалась. Хрен знает что. это, на каком-то генном уровне что ли это, что в трудную минуту помогает затяжка?

Пальцы дрожат.

Надо собраться. Надо.

Чёрт. Откуда Филипп тут взялся? Совсем не вовремя.

- Герман что, реально к тебе приставал? Вот ублюдок! Он же знает...

- Знает, о чём?

- Обо всём‚ Аделаида. Обо всем.

Филипп делает шаг, мягко забирает у меня из пальцев сигарету, обнимает за талию, притягивает к себе и целует.

20.

На часах ноль часов ноль минут. Полночь в столице. Шуфутинов день закончился.

Наступило четвёртое сентября. Костры рябин по-прежнему горят.

Всё в моей жизни горит синим пламенем, потому что я стою во дворе моего дома и целуюсь со своим любовником.

Да, да, вот так.

Не такая уж я честная и непорочная.

Разочарованы?

Я вот — нет!

И не считаю себя падшей, распутной, гулящей или блудливой.

Изменять Макару я не хотела, и не стала бы этого делать, если бы.

Если бы в один прекрасный день не открыла тот самый пресловутый ящик Пандоры и не узнала, как на самом деле ведет себя мой муж за моей спиной.

На самом деле серьёзно назвать Филиппа любовником я не могу.

Любовник, как мне кажется, это что-то более основательное. Тайные встречи, переписки, свидания, ревность. Чувства.

Нет, на самом деле чувства к Филиппу у меня были. И у него ко мне.

Когда-то давно. В юности. Еще до моей встречи с Макаром.