Развод. Я календарь переверну

Поворачивается, моя королева. Так смотрит.

Чёрт, Крестовский, хватай и тащи в берлогу. Сейчас! Не упусти момент!

- Ты про любовь, Герман Львович? Думаешь, после всего я еще верю в любовь?

Звучит совсем не весело. И я понимаю всё.

- Я заставлю поверить.

- Заставь.

- Хорошо, погоди-ка... посиди.

- Не надо, я с ним сама разберусь.

- Ада, пожалуйста. Сиди на месте.

Выхожу из машины. Надо же, моя фемина меня слушает!

Подхожу к этому страдающему не юному Вертеру.

- Еще раз здрасьте, Макар Владленович.

- Трахнул её уже?

- Как грубо.

- И как она?

- А то ты сам не знаешь?

- Мразь ты, адвокат, я же тебя...

- Что ты меня? Попробуй. Посажу.

- Не посадишь, Ада не даст.

- Спорим?

- Сука.

- Содержательная у нас беседа, ты мне лучше скажи, дорогой, ты с Карамелью договорился или он тебя наебал?

- Что?

- Ничего, идиот, документы читай внимательно. Влезете в этот тендер, потеряете всё на хрен. А не влезть уже не получится. Вот и решай. Как это теперь малой кровью разрулить.

- Я решай? - этот подонок еще и усмехается.

- Угу. Я понял. Она решит. Кстати, знаешь анекдот про нового мужа и бывшего?

- Какой?

- Ну, бывший муж спрашивает нового, мол, как тебе трахать подержанную бабу, а новый отвечает, ну там только три сантиметра с пробегом, а все остальное —новенькое и не паханное.

- Что?

- Что слышал. И бывшую жену твою я не трахать буду. Трахаешь ты своих прошмандовок. Я с ней буду заниматься любовью. А ты не завидуй.

- Что?

- Хватит «чтокать», еще глупее выглядишь. И дай ей спокойно в дом зайти. А еще лучше, переночуй-ка сегодня в другом месте.

- Чт... - он затыкается, понимая, что уже перебор.

- Просто поступи как мужик. Хоть раз.

-Я... я...

Ада выходит. Не усидела.

Женщина.

- И снова здравствуй, Макар. Ты домой или из дома?

- Домой, но...

- Пошли тогда домой, разговор есть.

- Ада... - беру ее за руку, смотрю в глаза.

Понимаю, что сейчас должен отпустить.

Пока должен.

Но не отпускается, просто никак.

Поэтому притягиваю ближе... И шепчу:

«...Ты не думай,

щурясь просто

из-под выпрямленных дуг.

Иди сюда,

иди на перекресток

моих больших

и неуклюжих рук.

Не хочешь?

Оставайся и зимуй,

и это"

"оскорбление

на общий счет нанижем.

Я все равно

тебя

когда-нибудь возьму —

одну

или вдвоем с Парижем.

- Маяковский?

- Он. Моё любимое.

- И моё... Герман, я...дай мне время.

- Давай только не много. Мне уже сорок два, а я хочу как минимум двоих.