Развод. Я его так любила (СИ)

Я хочу, чтобы все это контролировалось мной, потому что я не знаю, как все закончится и проклинать себя, если там, на втором триместре что-то случится, перед родами что-то произойдёт, это тяжело. И поэтому давай как два взрослых человека мы с тобой как-то попробуем договориться насчёт этой беременности. Я знаю, сколько она для тебя значит. Я знаю, как ты хотела второго ребёнка, и меня ничего не оправдывает. Зоя меня ничего не оправдывает настолько, чтобы я мог претендовать на какое-то участие. Но давай мы уберём эмоции, включим голову.

Ты беззащитна. В беременности женщина беспомощна. Я тот, который готов взять полностью ответственность за все течение беременности, за послеродовое время. По документам на развод ты прекрасно видела, что я от этой ответственности никак не отказываюсь. Вот давай, как два взрослых человека, мы с тобой уберём эмоции и доведём эту беременность до конца так, чтобы через уже восемь месяцев услышать детский крик. Я тебя умоляю, и дело не в том, что я пытаюсь заслужить твоё прощение, нет, я просто выступаю в этой ситуации как человек, которому плевать на исход войны. Мне не надо, чтобы ты в конце развода сидела с выкидышем, вытирала красные разводы на бёдрах и выла. Мне этого не надо, мне надо, чтобы в конце развода все было хорошо, а потом ещё лучше, понимаешь?

Глава 48

Зоя

Это был самый странный договор, который может заключить муж-изменник и жена.

Это был самый странный новый год, когда Виктор нам с Розой подарил подарки, а мы почему-то даже не подумали о нём, и это было неприятно смотреть на то, что он привёз коробки с чем-то важным для нас.

А мы просто переводили взгляд друг на друга.

Это был странный новый год, потому что впервые я ничего не готовила. Я не делала ничего для того, чтобы ощутить дух нового года.

Это был странный новый год, потому что не было никакого застолья, хоть вся семья была в сборе.

Это был странный новый год, потому что никто не поехал к родителям на новогодние праздники.

Вообще все было странно.

А потом Роза со Стёпой все-таки полетели в отпуск.

Они немного задержались, и это дало мне возможность утрясти всю ситуацию с Виктором. Просто в один из январских дней я подошла к нему с документами. И произнесла:

— Ты же меня очень любишь. Да?

Он не переехал из кабинета, он продолжил в нём жить.

— Виктор, если ты меня так любишь, как рассказываешь послезавтра у нас заседание.

Я смотрела, как с его лица исчезли все краски, а сердце бешено колотилось в моей груди.

— Зоя, я… — тихо произнёс муж.