Развод и девичья фамилия (СИ)

Сегодня расстанемся навсегда.

Наконец, я осталась одна.

Какое-то время стою под струями воды, закрыв глаза, с наслаждением впитываю странное новое удовольствие, словно всё забылось, ничего нет, только я и тёплая вода.

Не хочется ни о чём думать. Пустота. Светлый мыльный шар с радужными переливами. Я бы стояла так вечно, только бы, когда выйду из этого состояния, всё как-то решилось само, без моего участия.

Невозможно. И время не бесконечно. Я открыла глаза, протянула руку к бутылочке с гелем для душа.

Помылась.

Смотрю на своё лицо.

Конечно, оно изменилось. Уже не такое юное, как было, когда мы с Прохором только познакомились. Мне почти 36. Я уступаю тем восемнадцатилетним девочкам, которые приходят устраиваться к нему на работу. Дальше будет только хуже. Чем больше будет проходить времени, тем я старше, тем хуже кожа, блеск глаз. Я буду стареть, а он будет всё чаще смотреть на молоденьких.

Это не изменится никогда. Значит, я должна отпустить. Ведь я не могу сказать — либо я, либо они, потому что, даже если он поклянётся на коленях, я всё равно буду помнить тот момент, буду изъедать себя подозрениями, сойду с ума от паранойи.

Легче отпустить.

Прохор уже понял, что значит позволять себе больше. Это как однажды попробовать что-то запретное и потом уже не в силах остановиться и заставить себя больше этого не пробовать.

Мне это не нужно. Я не хочу рассматривать под лупой его воротнички, принюхиваться к его одежде. Не хочу, глядя ему в глаза и слушая его, думать, как сегодня хорошо он врёт и изворачивается.

Не хочу.

И не буду жить с человеком, который в своём кабинете пробует на вкус разные женские губы.

Для меня это невозможно.

Тронула тонкую морщинку возле глаза. Это от смеха.

Да пошёл он!

Вышла из ванной, подошла к шкафу, открыла обе створки.

Ну что же, пора вещи собирать. Начала доставать с полок свою одежду и выкладывать стопками на кровать.

— Адочка, ты уже помылась? — стук в дверь ничуть меня не смутил.

Я привыкла — она вездесущая.

— Да, входите.