Развод и девичья фамилия (СИ)

Но увидев его дом, вернее, целую усадьбу в одном из элитных посёлков, Катя поняла, что Воротаев ворочает, оправдывая фамилию, не просто большими деньгами, а очень большими. И решила, что ей следует быстро выбросить этого мужчину из головы, даже в своих мыслях не позволяя им любоваться. Женатый, богатый, не её поля ягода! Нельзя влюбляться, нельзя мечтать о несбыточном, ведь принцы женятся на Золушках только в сказках, а Катя слишком взрослая, чтобы в них верить.

Ей уже тридцать два, дико хочется свою семью, деток, но жизнь прошлась по ней катком, отняв и настоящее, и будущее… И Александр со своим откровенным предложением только разбередил едва зарубцевавшиеся раны.

Если бы он ей не нравился, возможно, она даже согласилась бы, но рисковать своим сердцем… Второй раз она его не соберёт.

К моменту возвращения в дом Воротаева Екатерина почти успокоилась и приняла решение — она отработает эти десять лет, но постарается к детям не прикипать. И приложит все усилия, чтобы не допустить никаких близких отношений с их отцом.

Для мужчины это секс без обязательств, а она может не удержаться, влюбиться, и тогда расставание просто не переживёт. Нет, надо докопить нужную сумму, кинуть её в лиц… в морду Павлу, получить развод и сразу обменять паспорт, вернув девичью фамилию. Чтобы больше ничего не связывало её с самой главной ошибкой и ужасом её жизни! А после завершения контракта с Воротаевым Катя поставит на прошлом жирную точку и попробует начать жизнь заново. В конце концов, ей будет всего сорок два, и впереди ещё много лет, чтобы вместо руин выстроить новый дом. Кто знает, вдруг судьба смилостивится над ней и подарит шанс стать женой и матерью? И то, что дети будут приёмными, совершенно ничего не значит, она будет любить их, как своих! Встретит какого-нибудь вдовца с маленькими детьми, ведь такое возможно? По теории вероятностей — да, по жизни… Посмотрим."

"Вечером воскресенья Екатерина вернулась в особняк Воротаева и приступила к своим обязанностям.

Установка — не привязываться — действовала слабо. Как можно устоять перед этими глазами и искренней, открытой и необъятной — до неба! — детской радостью? Малыши всё делали от души — проказничали, огорчались, капризничали и веселились. День был загружен по маковку. Правда, после обеда Валентина Сергеевна отправляла в детскую кого-нибудь из горничных, давая Кате полтора-два часа, чтобы спокойно поесть и прийти в себя. А по вечерам малышню брал на себя отец.