Разреши мне любить

– Сказала, что это ее самая большая потеря, оправиться от которой она не сможет никогда!

– О, черт!

– Я тут же набрала ее, – продолжает Юля глухим голосом, – Я, мать ее, звонила ей без остановки в течение часа, пока она не взяла трубку! И знаешь, для чего?..

– Для чего?

– Чтобы выслушать от нее тонну дерьма! Про людей низшего сорта, – изображает пальцами кавычки, – К которым мы с тобой относимся. И про неблагодарность и меркантильность!..

– Перестань с ней общаться, – говорю я, вынимая плов из микроволновки, – Она тебя уже никогда не простит.

– Да пошла!.. – выкрикивает злобно.

Я приставляю палец ко рту, предупреждая, что разговаривать на повышенных тонах в то время, когда спят мальчишки, очень плохая идея.

– Да пошла она! – повторяет тетка гораздо тише, – В гробу я видала такую дружбу!.. Чванливая сука!

Поставив перед ней тарелку, я возвращаюсь за вилкой и хлебом, а Юля продолжает фонтанировать возмущением:

– Она думала, я грызться с ней за эти гнилые яблоки буду?! Да пусть подавится! Жили без этих яблок и дальше проживем, верно?.

– Верно, – соглашаюсь я.

– Я отправила их обычной посылкой, – усмехается, перехватив мой взгляд.

– Что?!

Просто я помню сумму страховки этой картины, когда ее везли сюда. Помню требования температурного режима и технологию упаковки.

– Курьерской службой доставки. Пусть ждет свои драгоценные яблоки, через шесть дней приедут!

Я стою с открытым ртом и не знаю, как реагировать – ужасаться ее пренебрежению к сокровищу искусства или восхищаться смелостью.

– Мари будет в шоке, – выдыхаю, опускаясь на стул, – Этого она точно от тебя не ожидает.

– Тем приятнее будет сюрприз, правда? – смеется Юля нервно.

– Но если картина повредится…

– Плевать, Варя!.. Меня все достало!

Набрасывается на плов, будто не ела целую неделю. Торопливо жует, глядя мимо меня в окно. Я не узнаю ее, всегда собранная и уверенная в себе и в том, чего хочет, она выглядит и ведет себя как дезориентированный человек. Верующий, внезапно потерявший веру.

Пока я завариваю и наливаю чай, мы молчим.

– Случилось что-то еще?..

Юля замирает и впивается в меня глазами, словно только и ждала моего вопроса. Проглотив плов, она выпрямляет спину.

– Сережа ушел.

– Ушел?.. Куда? – спрашиваю, уже обо всем догадываясь.

– К Саше своей, – повисает пауза, в течение которой она кружит взглядом по моему лицу, – Ты знала, да?

Я прочищаю горло и поднимаюсь, чтобы налить и себе чай тоже.

– Мне Станис рассказал.