Разлучница между нами (СИ)

Света довольно быстро подхватывает рев и голосит во всё горло, и я впервые вижу Антона таким растерянным.

– Разберись, Антон, я пока Тоню в порядок приведу, – говорит Фаина Лазареву, даже не взглянув на меня ни разу, и уходит, явно оставляя его одного разбираться с проблемами.

Дочка всхлипывает и вдруг пинает Антона по ноге, но при этом молчит. Лазарев морщится, но ничего не говорит, что сейчас к лучшему. Это всё его вина.

– Светуль, – начинаю я осторожно и присаживаюсь на корточки. Пытаюсь оценить масштаб бедствия, но в короткой драке она выходит победительницей, и у нее вроде как нет никаких травм и увечий.

– Не трогай меня! – кричит она вдруг, отшатываясь от меня, и я растерянно сижу, не зная, что делать.

К счастью, подоспевшая Маша забирает у меня эстафету и уводит не сопротивляющуюся Светку в школу, чтобы умыть ей лицо, а вот Кеша стоит неподалеку, явно опасаясь подходить ближе. Слишком хорошо знает свой характер. Судя по взгляду, не удержится и бросится на Антона с кулаками.

Я выпрямляюсь, глядя на Антона снизу вверх в силу разницы нашего роста, и складываю на груди руки, всем видом показывая, что на спокойный диалог с ним не настроена.

– На первый звонок родной дочери ты прийти не можешь, прикрываешься работой, а как к дочери любовницы – так по первому зову? Ты отвратительный отец, Антон, даже стыдно рядом с тобой находиться.

– Не начинай, Дин. Свете так даже лучше. Ей надо привыкать, что я не буду постоянно рядом, стану воскресным папой.

– Оно и видно, как ей лучше, – язвлю я.

– Если бы не трагическая случайность, что вы с Фаиной отдали детей в одну школу, ничего этого не произошло бы.

– Да, только в этом дело, Антон, только в этом, – шиплю я, стискивая кулаки. Едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него с кулаками, как Светка на Тоню. Но мы на то и взрослые, чтобы решать наши разногласия в словесном и правовом поле, а не посредством драки.

– В любом случае, Дина, дети не могут учиться в одном классе. Ты только посмотри, что Света натворила. Фаина всё утро старалась, гладила Тоне вещи, а теперь у нее даже колготки порваны.

Антон хмурится, с жалостью при этом поглядывая на свою новую семью, а я пока молчу из-за плотного кома в горле, который настолько мешает, что я еле могу сделать вдох.

А затем шумно со свистом выдыхаю, сглатывая слюну и поднимая безучастный взгляд на мужа, который не осознает, какую глупость сейчас говорит.