Разрешаю смотреть

Опустив лицо, он открывает глаза и видит, что я всё ещё здесь: стою и не могу определиться с тем, что я вообще делаю!

Его ноздри раздуваются, когда делает очень глубокий вдох, а взгляд падает на приоткрытую дверь за моей спиной.

“Я должна уйти”, — пульсирует в мозгу, но сдвинуться с места мой мозг при этом не велит.

Губы парня выглядят как тонкая линия, а взгляд, который вцепился в моё лицо, — тяжёлый и злой.

Я, чёрт возьми, не знаю, почему он решил, что имеет право злиться на меня за тот поцелуй с Мартином, тем не менее я просто уверена, что именно оттуда растут ноги у этих его взглядов! Просто чувствую это, и всё! Я что, должна была поцеловать его? Он опять меня бросил… но, когда его грудь покидает низкий приглушённый стон, я дёргаюсь и приоткрываю губы.

Почерневшие глаза Немцева молниеносно перемещаются на мою руку.

— Блять… — хрипит он, морщась в сумасшедше чувственной гримасе и запрокидывая голову.

От этого опять прошибает пот и сбивается дыхание.

В эти секунды я напрочь забываю о том, что мы сейчас не одни!

Его челюсть напрягается, и он снова пытается заглушить свой стон, опустив руки вдоль тела и вцепившись пальцами в край ванны.

Боже…

Он собирается кончить?

Его шея и плечи каменеют, а взгляд из-под полуопущенных век прокатывается по моему телу сверху вниз, цепляясь то за мою ноющую грудь, то за пылающее от возбуждения лицо.

Это ужасно! Ужасно, потому что всё это могло бы быть просто отвратительным! Могло бы быть грязным и пошлым, если бы хоть на миллиметр сдвинуть с места некоторые составляющие этого спектакля.

Может, поэтому он вцепился в этот чёртов бортик до побеления костяшек? Потому что тоже прекрасно это понимает? Понимает, что я вижу ровно столько, чтобы мы не превратились в участников какой-нибудь общажной оргии.

По моему позвоночнику стекает капля пота.

Я уверена в том, что для него эта игра — такой же эксперимент, как и для меня. И я вижу, как его щёки становятся красными, когда он пытается подавить дрожь от накрывшего оргазма, приоткрыв губы и уронив на грудь темноволосую голову.

В моём животе происходит переворот. Сжимаю бёдра и, не дожидаясь, пока Немцева отпустит, толкаю пальцами дверь, бесшумно испаряясь из помещения.