Раз и навсегда

И этого оказалось достаточно, чтобы стыд вспыхнул ярче. Видя мою неловкость, Кирилл отошел на шаг, давая ровно столько пространства, сколько мне было нужно. Ту дистанцию, которую Вахид никогда не чувствовал, бесцеремонно вторгаясь в мои мысли, в мои решения…

Кирилл Семенович все же пригласил сиделку, но когда я уже собралась. Та проводила меня до машины, передала с рук на руки Байсарову, а сама села в другую.

– Почему ты выгнала Марью Витальевну?

– Откуда?

– Из кабинета!

– Потому что там она была мне не нужна.

– Кроме того, что я увидел, как ты трясешь сиськами у носа этого…

– Господи! – взорвалась я. – Это массаж! Нет никакого иного способа его сделать, кроме как на голое тело! Ты себя вообще слышишь? Смешно.

И нелепо. Так нелепо, что в конечном счете я рассмеялась. Звонко и легко.

– Ты примчался, чтобы поймать меня на горячем? – поддела бывшего мужа.

– Я приехал поговорить об Адаме, – процедил Байсаров. Вот он – удар ниже пояса. Секунда – и смех застыл на губах.

– Что с ним?

– Ничего страшного. Прогуливает универ. Сегодня звонили из деканата. Я пытался с ним поговорить. Он… Короче, он меня не слушает. Я волнуюсь. Не хочу упустить парня. Сейчас, когда ему нелегко. Еще и ты…

– Что я?

– Так не вовремя с этим разводом. После этого все и пошло псу под хвост.

– Умоляю! Вот только не надо! – закричала я и вдруг осеклась: – Поверить не могу, что мы опять спорим.

Байсаров открыл рот, но так ничего и не сказал, не позволив эмоциям одержать верх над здравым смыслом.

– Может быть, он тебе что-то расскажет, – бросил, глядя в окно.

– Что? Я даже не знаю, что с ним происходило в те дни! – парировала я, не скрывая отчаяния в голосе. – Все, кого я ни спрашивала, отмалчиваются.

– Он и со мной не особенно откровенничал.

– Это неудивительно. Весь его мир пошатнулся. Все, что казалось незыблемым, дрогнуло.

– Все началось с нас!

Я не стала ни спорить, ни соглашаться, понимая тупиковость ситуации.

– Давай сойдемся, – бросил Байсаров, не без труда приструнив гордыню.

– Это не повернет время вспять, не сотрет память ни мне, ни нашим детям.

– Набиваешь себе цену? Думаешь, я стану умолять?!

– Нет, Вахид, – горько улыбнулась я. – Не настолько я глупая.

К счастью, в этот момент машина остановилась. Водитель выскочил, чтобы достать мои ходунки.

Мы вошли в дом.

– Адам у себя? – спросил Вахид у одного из охранников. Тот кивнул. – Попроси его зайти к матери.