Раз и навсегда

Уйди, – прошептала я, забыв, что мы, в общем-то, находимся на нейтральной территории. А осознав это, тихо ушла сама.

И вот это был конец в самом деле. Все… Будущее перестало существовать.

Я улеглась в кровать, вжавшись носом в прихваченную с собой толстовку Адама, и больше не поднималась. Не знаю, сколько дней. Я потерялась. День сменял ночь. Солнце то ли садилось, то ли вставало, тени скользили по стене, которую я гипнотизировала взглядом пекущих от недосыпа глаз. Кто-то окликал меня. Что-то требовал.

– Адаму плохо?

– Плохо тебе! Вставай! Ну же… Тебе следует поесть.

– Не хочу.

– Тебе надо быть сильной, когда он вернется!

Кажется, это был все же Байсаров, потому что только он мог позволить говорить со мной так, что у меня и мысли не возникало ослушаться. Я послушно открывала рот, глотала что-то вязкое – будто бы кашу.

– Амина, блядь, так нельзя! Соберись… Хотя бы выйди подышать свежим воздухом! Ты меня слышишь?

– Сколько прошло времени?

– Три дня!

– Три дня… И ничего нового? – спросила я, вжимаясь лбом в стенку.

– Я проверяю всех в своем окружении. Всех, с кем у нас были конфликты.

– Ты просил меня не мешать – я не мешаю! – я хотела заорать, да. Но от того, что я забывала пить, мой язык едва ворочался в пересохшем рту. Так что слова выходили невнятными и глухими.

– Черт! Я не то имел в виду.

– Хорошо. – Я села. – Что мне сделать? Чем я могу помочь?

В этот момент у меня зазвонил телефон, который кто-то заботливый поставил на подзарядку.

– Вот, хотя бы сестре ответь. Она тебе регулярно наяривает.

– Не хочу.

– Давай! Фаттах тоже под подозрением. Вдруг Зарине что-то известно.

Вахид давил черным взглядом, пробиваясь через толстые стены моего спасительного отупения.

– Ну же!

Я послушно поднесла телефон к уху. В груди что-то дрогнуло. Может быть, сама жизнь встрепенулась.