Раз и навсегда

С Алишером реже, он то ли действительно очень болезненно переживал наш с отцом развод, то ли, напротив, ему было совсем не до наших разборок. Попробуй пойми. Новая жизнь, новые люди, учеба, спорт… Понятно, что это все захватило.

Адам… Был у меня разговор и с ним. Так и не дождавшись, что он наберет меня первым, я сама ему позвонила. Он ответил. Разговор вышел ни о чем. Но ведь я настраивала себя на полный разрыв, так что даже эта короткая, абсолютно бессодержательная беседа стала для меня счастьем.

Был еще наш с детьми чат.

Я закидывала туда фотографии своего быта. Адиль – в основном снимки с репетиций. В его кадрах были особенные глубина и динамика, вот почему я верила, что моего мальчика ждет большое будущее в кинематографе. Адам писал редко. И никогда – мне. Но я видела, что он регулярно просматривает наш чат. Алишер же любил закинуть какой-нибудь глупый мем.

Так и жили. И жизнь как-то налаживалась. Медленно, но верно я возвращала доверие сыновей. Выстраивала контакт, возобновляла связи.

Гадала, будет ли уместно предложить им встретить Новый год вместе. Время каникул у всех ребят плюс-минус совпадало, и это казалось мне неплохой идеей. За тем лишь нюансом, что они могли предпочесть провести праздник с отцом, который в их картине мира, в отличие от меня, оставался совершенно непогрешимым. И как же это было несправедливо! Это я их растила, когда Байсаров работал нон-стопом. Когда он таскался по своим бабам, я не спала у их кроваток. Сходя с ума от одиночества. От ревности и банальной усталости. Но соль в том, что даже если бы я им обо всем рассказала, это вряд ли бы изменило их оптику. Это проклятье среды, где они воспитывались и росли. Здесь такое считалось нормальным. Я могла вылезти вон из кожи, помаленьку вдалбливая в их головы свое видение мира, но все без толку. Неприкасаемым авторитетом для них всегда был отец.

Шмыгнув носом, я вернулась к работе в саду. Оказалось, если вырвать траву, вспушить землю, забитую дождями в камень, цветам можно дать второй шанс.

Тут прямо напрашивалась аналогия с моей жизнью. Я осторожно погладила молодые ростки, что появились под старой травой. Они были хрупкими и нежными, как мои первые робкие надежды на новую жизнь. Страшно было поверить, что после всего случившегося я смогу заново расцвести, впитывая солнце и наслаждаясь им, но мой возрождающийся сад доказывал обратное.

– Ты снова тут, – послышался голос Доннела.

– Привет.