Раз и навсегда

Доннел улыбнулся еще шире, обнажая ряд неровных белых зубов:

– С величайшим удовольствием, Амина. От таких приглашений не отказываются.

– Я сейчас соберу это дело в пакет! – выпалила я, чтобы он не подумал, будто я приглашаю его к совместному ужину. Если энтузиазм соседа и поубавился, то он этого никак мне не показал. Чуть переведя дух, я стала снимать выпечку с решетки.

– Еще горячее! Но предупреждаю, я не профессионал. Так что не жди чего-то сверхъестественного.

Я ничуть не кривила душой. Учитывая то, что Доннел сам был поваром, ему могла не понравиться моя стряпня.

– Уверен, что это – высший пилотаж. Ну-ка…

Выхватив у меня из рук батон чиабатты, сосед откусил краюху. Блаженно жмурясь, пережевал и выставил перед собой большой палец:

– Офигеть! А что ты еще умеешь?

– Из теста? Да всякое… Лепешки, пахлаву… Знаешь, что это такое?

– Угу. Такой дессерт?

Если поначалу я вообще не понимала и половины его слов, считывая скорее контекст, то по мере этого разговора речь Доннела становилась мне все понятней.

– Именно.

– А ты не думала печь на продажу?

– Да кому это надо? – удивилась я, тут же представив, как долго бы ржал Вахид, если бы узнал, чем мне предложили заняться.

– Ты что! У тебя дар.

– Ну, не знаю…

– Давай попробуем. Я куплю для своего ресторана дюжину булок. Скажем, по полтора фунта за штуку? И соседям шепну, что ты делаешь невообразимую вкусноту? Что скажешь?

Доннел, по-видимому, не шутил, с удовольствием хрустя корочкой. У меня же просто закипал мозг.

– Даже не знаю. А к которому часу?

– Обычно мы открываемся к одиннадцати.

– Ладно. Если получится.

– Договорились. Ну, мы тогда пойдем… Том! Или оставить его здесь? Чтобы тебе было веселее, а?

Наверное, я производила совсем уж удручающее впечатление, раз он передумал забирать питомца.

– Похоже, он никуда не собирается, – отшутилась.

– Вот уж правда. Ну, пока?

– Пока, Доннел. Хорошего вечера.

Дверь за соседом закрылась. Я покосилась на две булочки, которые оставила для себя. Взяла одну. И откусила щедрый кусочек. Ну, вроде бы действительно ничего. Разве не смешно? Мой муж ворочает миллиардами, а я пеку хлеб на продажу.