Ратник

А сейчас…

«Ох… как же все неудачно… – пронеслось у царя в голове, – как людей тут много…»

– Случилось славное событие!

– Славное? – удивился царь, он уже хотел было заткнуть гонцу рот и увести к себе в палаты. Но теперь решил не спешить.

– На Рождество Иоанна Крестителя собрали старшины поместных дворян тульских, какие не в походе были, и заявили, что постыдно им в долгу держать товарищей своих боевых. И что прощают они долги им.

– Чего? – с каким-то ошалелым видом переспросил Шереметьев и захлопал глазами.

– Старшины тульские после молебна с благословения отца Афанасия простили должникам своим. А потом еще пожертвовали на нужды полка три десятка и два мерина, две дюжины панцирей и прочее. Воевода тоже не остался в стороне и пожертвовал полку дюжину меринов.

– Они там с ума спятили?! – воскликнул кто-то из толпы.

– Ныне в полку тульском не осталось пеших, – возразил гонец.

Тишина.

Все потрясенно переваривали услышанное. Потому что совершенно неслыханное дело. Ведь все городовые полки, кроме особой московской службы, страдали от того, что от трети до половины помещиков были пешими. А тут – все верхом. Чудо – не иначе.

– А почему они так поступили? – спросил митрополит, нарушая гробовое молчание толпы.

– Никто точно не знает.

– Но слухи же ходят.

– Но это же слухи.

– Вот и скажи нам, – продолжал настаивать митрополит. – Отчего так вышло?

– Андрею предложили примириться со старшинами. Ибо негоже промеж своих лбами биться. И он поставил свои условия. Старшины их приняли.

– Андрей? – переспросил Шереметьев. – Это кто таков? И почему старшины под него прогибаются?

– Да Всеслав Брячиславич это! – кто-то крикнул из-за задних рядов. – Князь старинный из Роговолжих внуков!

Царь резко обернулся, пытаясь разглядеть крикуна, но бесполезно.

– Андрей сей сын Прохора. Поместный дворянин тульский. Он за минувшие два лета пожертвовал конями, бронями и прочим более двух тысяч рублей. Через что поднимал беднейших поместных дворян и всемерно укрепляя полк.

– Откуда же у простого поместного дворянина столько коней и броней? – крикнул кто-то.