Ратник

Однако на 1554 год пурпур удерживал свой статус и свое положение самого дорогой краски.

– Это… это?.. – указывая на туески, попытался спросить отец Афанасий.

– Это много. Поэтому вас и позвал. Сколько этой краски сможет купить церковь?

– ВСЮ! – тут же ответил священник.

– Звонкой монетой заплатит?

– Уверен в этом.

– По честной цене?

– Да.

– И даже этот пурпур?

– Да.

– Это ведь царский цвет. Не будет ли это выглядеть как попытка уязвить Государя нашего?

– Э… а…

– Вы подумайте…

Дальше они составили на бумаге подробную перепись товаров, взвешивая их со всем радением.

В трех экземплярах. Прикинули цены и расклады по долям. И Андрей покинул их. Слишком уж долго задерживаться на купеческом подворье по приезду он не мог. Так что выехал с него сразу как смог и отправился к Даниле – дяде жены. На то самое подворье, что раньше принадлежало Петру Глазу. Там его уже ждали.

– Долго ты с купчишкой возился.

– Глаз да глаз за ним нужен. Купец же…

– Так-то оно так, – кивнул степенно Данила. – Но все одно долго.

Что люди подумают? Проходи, гость дорогой. Все уже собрались. Только тебя ждем.

– И стол, гляжу, накрыли.

– И стол…

Однако посидеть не удалось. Полчаса не прошло, как под воротами усадьбы собрались поместные дворяне. Простые, в основном. Но и старшины многие явились, держась, впрочем, особняком.

– Что они хотят? – несколько напрягся Андрей.

– С тобой поговорить. Поблагодарить за помощь.

Андрей вышел.

И тут же его словно парализовало от шквала слов и эмоций. Каждый из них хотел сказать слова благодарности.

Кто-то от чистого сердца. Кто-то от корысти, дабы и его не забыл в следующий раз Андрей от щедрот своих. Но парню от того легче не было – не привык он к такому…

Наконец он поднял руки и выкрикнул:

– Други! Други! Дайте слово!

Помещики замолчали.

– Вот вы слова благодарности говорите, а о главном забыли.

– О чем же? О чем? – заголосили они наперебой.

– О товариществе!

Пауза. Тишина. Очень странный поворот вопроса.

– Все, сделанное мною для вас – есть ни что иной, как мой товарищеский долг.

И делал он ради моей жизни, моей чести, и моего душеспасения. Ибо плох тот товарищ, что не думает о товарищах своих, с которыми плечом к плечу заглядывает в лицо смерти.

Новая пауза.

Все молчали. И ждали продолжения, ибо не до конца понимали, о чем речь. Причем слушали не только поместные дворяне, но и случайные зеваки.

– Вы, верно, слышали от отцов и дедов ваших, в какой чести у всех была земля наша. Слышал и я.