Ратник

В любом случае, оборот в духе «просили помощи Всевышнего для защиты от тартар» звучал в глазах средневекового обитателя Европы очень специфично. Особенно духовного. Чуть ли не как «защиты от сил ада». Не в прямой корреляции, безусловно, но достаточно близкой."

"К слову сказать, эта ассоциация сыграла дурную шутку с Россией в области пропаганды. Ориентализация войска привела к тому, что конные воины Московской Руси стали выглядеть как татары. Ну, с некоторыми незначительными отличиями. Чем во время Ливонской войны стала западная сторона активно и очень успешно спекулировать, дабы выставить Москву в не лучшем свете.

– Для защиты от тартар? – переспросил Игнатий.

– Да. По слухам, жители города Тула молились Всевышнему нашему Господу Иисусу Христу, чтобы он спас их. Город тогда находился в осаде и мог в любой момент пасть.

– И этот старинный герцог воскрес, выйдя из своей могилы?

– Нет… – произнес брат Доминик и со всем вниманием к деталям, пересказал все, что знал. Довольно немного, так как орден в Польше только занялся этим вопросом и кроме слухов, сообщенных купцами, не ведал ничего.

– А почему Всеслав? Что в нем необычного?

– Неисповедимы пути Господни, – пожал отец Доминик. – Видит Бог, это был не самый достойный герцог из земель Руси.

– Чем он правил?

– Полоцком, что ныне под рукой короля нашего Сигизмунда.

– Продолжай.

– Правил он долго. Более полувека. Пишут, что при нем Полоцк и окрестные земли расцвели. Но в то же самое время пишут, будто бы Всеслав был сыном ведьмы и сам практиковал чародейство.

Игнатий поднял взгляд на Доминика и, пожевав губы, спросил:

– Сейчас тоже?

– Не знаю. Но его с волками многое связывает. Он поднял на свой герб голову белого оскаленного волка на кровавом поле. Кроме того, ходят слухи, будто бы он поставил волков охранять свою вотчину.

– Интересно… очень интересно… – хмыкнул Игнатий, на гербе которого тоже красовался волк, только черный. Точнее два волка, собравшихся вокруг котла.

– Да, именно так. Эта их ересь открывает очень большие возможности для…

– Строго говоря Ориген писал о другом, – перебил его Игнатий. – В его учении душа после смерти очищается и рождается вновь, чтобы прожить еще одну жизнь. А потом еще, и еще, и еще. Причем каждая жизнь – с чистого листа, без воспоминаний о предыдущих. Воскрешение же именно Всеслава, почившего несколько веков назад, служит прекрасным опровержением учения Оригена.