Рассвет наступит незаметно

Про неведомое проклятие и отсутствие божьего прощения. Да, точно, а соседка, та самая Ксения Королева, которая вчера целый день путалась у него под ногами, еще сказала, что это покрытый сусальным золотом колокол, который сто лет назад сбросили с какой-то колокольни. Признаться, ни вчера, ни сейчас он ничего не понял. При чем тут колокол?

– Тетя Стеша, вы бы мне рассказали, что вас мучает, – ласково сказал Погодин, забирая тарелку и маленький бидон. – Проходите, я вас чаем напою. Помните, я вам обещал хороший чай, вот и выпьем вместе.

– Слушь-ко, Ондрюшко, а тебе что, Глафира никогда про Варлаама не рассказывала?

Глафирой звали погодинскую бабушку. Он послушно напряг память.

– Нет, не рассказывала, – сказал он наконец. – Я только смутно помню, что когда кузнец пьяный насмерть замерз, это я классе в шестом был, в Малодвинске тогда еще кузня была, потом-то ее закрыли, вот тогда бабушка что-то про грехи отцов и колокол маме говорила.

– Да, в советские годы про это говорить не любили, – усмехнулась тетя Стеша. – Кому партийная принадлежность не позволяла в существование проклятия верить, а кто и боялся в черную бездну лишний раз заглядывать, да только молчание-то еще никого не спасало.

– Тетя Стеша, давайте подробно. – Погодин взял пожилую женщину под локоть и проводил к столу в комнате, усадил на стул, начал неторопливо накрывать на стол.

Соседка внимательно следила за его неторопливыми действиями, словно они ее успокаивали.

– Варенья не принесла, – сказала она, нарушая молчание. – Как оладушки без варенья есть? Вот же пустая голова.

– Есть у меня варенье, – успокоил ее Андрей. – Я как приехал, вы мне сразу банку клубничного и банку морошкового принесли.

– Да как не волновать-то, – старушка всплеснула руками. – Истину тебе говорю, Вика за грехи прапрадеда своего расплатилась. Всю жизнь бабка ее, Анастасия, за девчонку боялась. Как сына с невесткой похоронила, так и была уверена, что и за Викой рано или поздно Варлаам придет.