Пышная проблема физрука (СИ)

Я тоже хорош, так увлёкся приобщением ученицы к спорту, что в итоге стал её жёстко троллить. Меня раздражало, когда в стройной шеренге учеников одиннадцатого класса я не находил взглядом Веру.

Дальше – больше. Я понял, что крепко влип, причём именно в то, от чего нас предостерегали в универе.

Радует, что мучиться мне осталось недолго. Учебный год через пару недель закончится, а в сентябре я планирую устроиться тренером в спортивный детский центр и заниматься исключительно с дошкольниками.

Уж лучше так, чем терпеть масляные взгляды несовершеннолетних нимф.

Впрочем, Вера уже совершеннолетняя, я узнавал. Зачем? Наверное, чтобы когда мои глаза начинают жить своей жизнью и без совещания с мозгом изучать эти мягкие изгибы, я не чувствовал себя извращенцем.

Меня никогда не тяготило излишнее внимание противоположного пола, но всё же получать его от учениц – табу.

А оказывать это внимание собственно ученице – табу в квадрате. И я на такое не пойду ни за что.

– Вер, – падаю на скамейку и, широко расставив ноги, упираюсь локтями в колени.

Физруку думать не положено, сила есть – ума не надо, да. Но я не могу отключить мозг, особенно, когда эта пышечка рядом.

– Да, Степан Александрович, – отвечает голосом провинившегося котёнка.

– Я понимаю, что ты ненавидишь физкультуру…

– Ненавижу, – подтверждает наивно.

Сцепив зубы, пытаюсь продолжить, хотя её признание неприятно бьёт по самолюбию. Будто она не учебный предмет, а меня имеет в виду.

– И я, конечно, не собираюсь портить твой аттестат двойкой, – продолжаю примирительным тоном. – Но и ты должна понять, что на уроках необходимо заниматься, а не глазки мальчикам строить.

Вырвать бы себе язык, но честное слово, не смог сдержаться. Я вообще давно заметил, что между Верой и Мишкой Рягузовым, сынком директрисы, что-то есть. Одно радует, говоря про парня, Вера не Михаила имела в виду, потому что в эту борцовку минимум два Рягузова поместится, слишком уж он тощий парень.

– Я не строю! – возмущённо выдыхает.

Огромные карие глаза вспыхивают праведным гневом, а грудь начинает вздыматься от частых вздохов.

Большая грудь.

О, нет! Да это просто издевательство со стороны Мышкиной, сорвать бы с неё эту тряпку, которая толком не скрывает ничего, и… одеть во что-то приличное, да. Замотать её в паранджу. Или пуховик, пусть помучается от жары и поймёт, каково мне теперь.

– Ладно, Вер, – выставляю ладони вперёд в примирительном жесте.