Путешественник по Изнанке (СИ)

Но что делать? Дал клятву — теперь выполняй. Я ведь не могу допустить, чтобы Анфалар погиб. А тот, в свою очередь, не отпустит на вольные хлеба эту троицу. Значит, сражаться действительно придется.

— Надо найти место, где нам будет удобно обороняться, — сказал я.

Анфалар кивнул, цепко щупая взглядом скалы поблизости. И наконец указал на крохотную относительно ровную площадку на возвышенности. Там могло поместиться и свободно двигаться, человека три. С другой стороны, какие из людей бойцы? Лишь возможная пища для монстров.

— Там вам будет удобно.

Меня немного царапнуло это «вам». Будто Анафалар не собирался с нами оставаться.

Хорошо, что стражники поняли все без лишних слов. Опытные дядьки, которые, к тому же, несмотря на долг, самоотверженность и прочую фигню, очень хотели жить. Вот только и здесь нам «повезло».

Не успели мы преодолеть и половину пути по острым камням, взбираясь на площадку, как Раннагар, тот самый нетерпеливый тип, вдруг рухнул и забился в конвульсиях. Вот только приступа эпилепсии нам сейчас не хватало.

"Новоиспеченный рубежник и вовсе бы покатился вниз, на ходу собирая переломы и направления к местным врачам, начиная с травматолога, если бы не крепкая рука Анфалара. Он легко подхватил припадочного и без лишних слов взвалил на плечо. И остальные тут же продолжили путь, словно ничего не произошло.

А между тем Раннагара все колбасило. С той лишь разницей, что тот не пытался откусить себе язык, да и пена изо рта не пошла. Но с рубежником явно происходило нечто нехорошее.

Под его кожей возникло что-то, ассоциирующиеся у меня с бурунами на горной речке. Они перемещались, утихали, возникали снова в самых неожиданных местах. Вообще, выглядело все как иллюстрация к фильму «Чужой».

— Что с ним? — не выдержал я.

— Скугга не приняла нового сына. Он вел себя недостойно. Всеми силами желал завладеть хистом, проявил нетерпение и неуважение. Скугга это не одобряет.

Постепенно «волнения» под кожей Раннагара утихли. Однако на лице собралосб нечто вроде складок, которые «застыли», обезображивая рубежника.

А когда мы добрались до верха, Раннагар и вовсе пришел в себя. Он провел ладонью рукой по новым «шрамам», а после закрыл лицо руками и заплакал. Видимо, кляня себя и свое нетерпения. Потому что теперь путь к развитию хиста ему был закрыт.

Стражники и Анфалар стояли молча, явно занятые своими мыслями.