Путь серебра

– Что боги? Испугался нас хакан-бек, – возразил Фредульв. – Он, сдается, мнил, что побьют нас за морем сарацины. Мы – их, они – нас, вот хазарам самим и рук марать не придется, сразу двоим их ворогам будет укорот. А мы вон как воротились – с малыми потерями и большой добычей. Нужны мы такие хазарам? Полян и радимичей у них отняли, так они и других данников не долго удержат. Вот и решили нас извести, пока мы не ждем и беды не чуем. Им бы нас вырубить – и можно лет на тридцать забыть, кто такие русы.

– Так мы им и дались! – Грим гневно раздул ноздри.

– Отбились кое-как. Но ты не думай, княже, это не конец. Для бека теперь нас живыми отпустить – хуже смерти. Уж начал, так надо заканчивать. Прикончит нас всех – и добычу нашу возьмет, и Олегу скажет, что мы от сарацин не возвращались, за морем все сгинули. А уйдет из нас хоть кто-то – на весь свет его подлость ославим. Торгового мира больше не будет, купцов его, рахданитов, через Киев мы больше не пропустим.

Грим молча кивнул, признавая правоту своего первого боярина. Подлость бека, который не то сам позволил арсиям напасть на русов, не то просто не сумел сдержать их мстительный порыв, могла бы сойти с рук, только если бы нападение полностью удалось и русы погибли все до одного. Но теперь, когда они уже все поняли, но еще живы, хоть как-то спасти честь хакан-бека Аарона перед своими и чужими могло только их полное уничтожение.

Привезли три лодьи нарубленных дров – ездили за ними вниз по реке, где ближе к жерлу росло больше деревьев. Дрова из свежей ивы и вяза были хуже некуда, но их кое-как подсушили в дыму кизячных костров. На каждом из полусотни «кораблей мертвых» сложили костер из этих дров, щепы, сухой травы. Все войско, кроме дозорных, собралось к берегу.

Авараншах – владетель союзной хазарам страны Тавьяк, где русы проводили зиму перед возвращением, – подарил Гриму на прощание с десяток корчаг красного и белого вина.