Путь серебра

Но что, если задумали хитрость?

Да и что они могут русам предложить? Десятую часть добычи за свободный проход он, пожалуй, отдал бы, но если хакан-бек дал слово и обманул, можно ли верить его подданным, невесть каким степным оборванцам?

– Эй, рус! – закричали оттуда на славянском языке. – Иди давай говорить! Иди хорошо слово слышать! Не бойся! Илехмет-бий добрый! Добро слово хочет говорить!

Амунд оглянулся на своих людей:

– Фридмар, поди узнай, чего хотят.

Сотский кивнул и знаком позвал за собой телохранителей.

– Ты кто есть? – когда они приблизились шагов на десять, спросил тот хазарин, что держал зеленую ветку. – Князь?

Он окинул взглядом рослого Фридмара, его шлем, кольчугу, хорошее оружие. Под кольчугой был желтый кафтан с птицами, красные сарацинские шаровары, красной же кожи сапоги, на груди толстая плетеная цепь с узорным «молотом Тора», на широких запястьях по серебряному браслету – Фридмар был живым доказательством того, что слухи не лгут и у русов с собой богатая добыча.

– Я не князь, я его сотский. Мое имя Фридмар. Кто вы?

– Это Илехмет-бий. – Говорящий показал на всадника чуть позади себя, одетого лучше других. – Кол-бий Илехмет сын Ешмета – под рукой его всадники десять… – он посмотрел на свои ладони и растопырил пальцы, – десять и два рода буртас!

Илехмет-бий был рослым мужчиной лет сорока, с продолговатым лицом, степняцким разрезом глаз и косматыми, дугой изогнутыми бровями, причем левая была выше правой, будто он приподнял ее, удивляясь чему-то.

– Так вы буртасы! – сообразил Фридмар. – Не хазары?

– Не хазары, нет. Хакан-бек брать дань, а мы жить своя воля.

Фридмар осмотрел их еще раз: разницы между хазарами и буртасами он не замечал, одеты и вооружены они были одинаково, и лица, смуглые, с высокими скулами, были схожи.

– Чего хотите?

– Илехмет-бий водит много огланы. Он будет бить вас сегодня, завтра, потом тоже, день, ночь, день, ночь…

– Мы уже видели. И днем и ночью. Всех своих подобрали-то? – Фридмар показал себе за спину, имея в виду трупы буртасов на пути позади.