Пустоши

Сплошной лист черного метала метра четыре в ширину и три в высоту, толщиной примерно с мое предплечье был поднят над проемом в стене. Всю его поверхность покрывали многочисленные вмятины и царапины, а уж про то, насколько мощные должны быть гидроприводы, чтобы поднять вверх такую махину, я старался не думать.

— Интересные тут животинки бегают по окраинам, — подумал я, отметив, что следы от ударов есть даже на бетонной стене над воротами, на высоте около четырех метров от земли.

— Мягкого пепла, парни! — сказал кто-то в глубине кузова.

Это какая-то рейдерская присказка перед выездом в пустоши? Или зачем он это сказ… Неожиданно появилось такое ощущение, что я проваливаюсь под воду. Уши заложило, тело забила мелкая дрожь, в глазах резко потемнело. Стук сердца набатом звенел в голове, мышцы свело судорогой, и я со всей дури вцепился руками в край скамейки, чтобы не потерять ощущение пространства. Хотелось только одного — чтобы всё это закончилось прямо сейчас.

Поборов спонтанную панику, я взял обезумевшие эмоции под контроль и стал медленно успокаивать свой организм. Спустя где-то минуту, я стал чувствовать себя гораздо лучше, и с удивлением обнаружил, что эти ощущения мне знакомы. Да ладно?! Это же аура пожирателя! Действительно, как только пик прошел, неприятные физические ощущения ушли, однако накатила вялость, нежелание двигаться, появилась какая-то беспричинная апатия — дофаминовая система явно дала сбой.

Всё эти чувства были постоянным спутником пожирателей, но в прошлом, обладая невероятно мощным источником, я на них никогда не обращал внимания. Самое интересное, что здесь, в пустошах, скорее всего, не было даже процента от его настоящего давления, однако искалеченному организму с мертвым источником этого более чем хватало. Радует, что моя теория оказалась верна, и пустоши действительно оказались посмертным наследием пожирателя. Моя цель стала еще на шаг ближе.

Оглядевшись, я понял, что большинство моих спутников сидят с бледными лицами и бессмысленно смотрят в одну точку перед собой. В кузове царило молчание, никто не отпускал шуточки и не шептался в уголке. Пока остальные не оклемались, я решил посмотреть на пустоши.

Первое, на что я обратил внимание, было лицо водителя урала, едущего прямо за нами. На нем не было никаких изменений — ровное и безмятежное, будто бы ничего и не случилось.